Юлька так и сидела за столом над раскрытой книгой, вот только рядом примостился какой-то лощеный тип в шейном платке под расстегнутым воротом рубашки. Почему-то именно платок бросился Максиму в глаза: жара под тридцать градусов, а этот обвязался… Итальянец – кто бы еще вырядился в рубаху с длинным рукавом по такой погоде – поигрывал солнечными очками, держа их на весу, оглаживал зачесанные назад волосы. Вещал что-то, обращаясь к Юле, взмахивал темпераментно свободной рукой. Утешало, правда, то, что она сидела равнодушная, даже не улыбалась. Кивнула пару раз, потом увидела Максима и вскочила: ой, а вот и мой спутник!
– Чего он хотел? – спросил Максим, когда итальянец, откланявшись, удалился.
– Познакомиться со славянской девушкой. Он слышал, что славянки – самые лучшие жены.
– Мир держится на заблуждениях, – вздохнул Максим.
– Очень смешно!
Приближался вечер; мимо них проходили парочки в обнимку, фотографировались, катались на карусели.
– А давай рванем в «Чентрале»! – загорелась вдруг Юлька. – Закутим! Интересно, нас там вспомнят?
– Ты же устала, просилась домой – удивился Максим.
– Все, отдохнула! Поехали прямо сейчас.
– Насчет кутежа не обещаю. Я за рулем.
– Брось ты! Возьмем такси, там ехать три минуты.
– Если ты настаиваешь…
С весны бар изменился: на террасе вместо обогревателей появились напольные вазы с цветами, а танцевали теперь не у стойки, а прямо на улице, за помостом. Максим даже не удивился, когда бармен их вспомнил и заговорил с Юлькой. Жестом указал на Максима: похоже, они вместе? Юлька подтвердила – «си, инсьеме». Что будете пить?
Конечно, она попросила сухой мартини – чтобы непременно в треугольных бокалах и с оливкой на шпажке. Максим выпил пару, решил остановиться. Эйфория и без того переполняла его, в допинге не было нужды. А вот Юлька требовала еще, говоря, что собирается напиться в хлам и плясать.
Максим попытался ее урезонить, предложил дома посидеть вдвоем на их «панорамной» скамейке или у бассейна. Разозлившись, Юлька оттолкнула его руку, лежавшую у нее на плечах, с нарочитым кокетством попросила сигарету у официанта. Тот подхватил ее заигрывания, фамильярно обнял за талию, позвал выпить у стойки за его счет. Потом они танцевали, а Максим смотрел и не верил своим глазам: зачем она это делает? Что хочет доказать? Алкогольный туман у него в голове сразу развеялся, правда проступила во всей беспощадной очевидности. Юлька играет с ним. Подманивает к себе и отступает. Ластится, а потом кусает за руку. Осознанно или нет – вопрос. Но ему лучше быть настороже, не расслабляться.
Максим сделал единственное, что мог в такой ситуации: попросил бармена поставить на стол бутылку виски и лед, усадил Юльку рядом и пил с ней до тех пор, пока не начал заплетаться язык. Рассказывал про пациенток, зная, что ее эти истории почему-то заводят. Признавался в любви, сыпал обещаниями: всегда вместе, только с тобой, ты и я. Купим дом, заведем собаку, будем ездить в Италию хоть каждый месяц. Может, эмигрируем вообще, надо изучить варианты. Ты же согласишься, правда? Моя девочка, моя Джульетта!
Девочка хохотала, льнула к нему. Она явно была в своей стихии, восторженно вслушивалась в пьяные клятвы. Официанта, подошедшего еще раз ее пригласить, прогнала нетерпеливым жестом. В такси по дороге домой вытворяла такое, что Максим, будь он трезв, сгорел бы со стыда. Они долго отпирали ворота, пытаясь попасть ключом в скважину замка, которая почему-то всякий раз от них ускользала, потом вдвоем повалились на траву и, хохоча, лежали так, глядя сквозь листву дуба на звездное небо.
– Видишь, Большая Медведица, – говорил Максим, – вон там!
– У меня сразу три, – захлебывалась от смеха Юлька, – и они все разбегаются.
Потом Юльку тошнило в ванной; Максим придерживал ей волосы и подавал воду, стакан за стаканом. Стоял с ней под душем, стараясь тоже протрезветь, чтобы назавтра не проснуться с головной болью. Смотрел, как она, покрутившись с минуту, засыпает, как ходит вверх-вниз ее новая, округлая и теперь еще более аппетитная грудь.
Утром, пока Юлька еще спала, он попросил хозяина съездить вместе до «Чентрале», забрать их машину. Тот понятливо усмехнулся, что-то заметил насчет хорошего отпуска и любви русских к спиртному. Итальянцы предпочитают крепкому алкоголю вино. После обильного ужина с бутылкой «Кьянти» легко можно садиться за руль… Максим, устав разбирать иностранную речь, пообещал заплатить за поездку отдельно – компенсировать неудобство.
С прошлого вечера он знал, куда повезет Юльку дальше, и мысленно готовился, подбирал слова. Подъезжая к воротам, увидел ее на скамье – в пижаме, с растрепанными волосами, – и понял, что не может ее потерять, ни за что на свете! Юлька поднялась ему навстречу, взмахнула рукой. За спиной у нее разгоралось утро, шелестели листьями оливы, и это было то самое счастье, которого он ждал столько лет.
