На экране телевизора появился президент, началось поздравление. Максим включил звук, а сам достал из холодильника еще шампанского. Каждый за столом знал, что шампанское после виски – верная смерть, что сейчас начнется непотребство, а назавтра будет плохо, но ни единого слова об этом не прозвучало, все радостно поднимали бокалы. Пробка выстрелила в потолок, брют ударил в голову. Максим, шатаясь, отошел в коридор за сигаретами, покопался в кармане куртки, и тут завибрировал в кармане его телефон. Номер незнакомый, кто это может быть? Пациентка какая-нибудь решила порадовать? Он закурил, вышел на крыльцо, нажал зеленый кружок:
– Алло?
– Привет, – раздался в трубке Юлькин голос. – Узнал?
Максим молчал, пытаясь дышать, из динамика неслась, как обычно, музыка.
– В Москве уже Новый год, а у нас нет, – философски заметила Юлька, – хотела тебя поздравить. Ты как?
Максим откашлялся, хотел что-то сказать, но она перебила:
– Я знаю, что получилось нехорошо. Даже немножко жалею. Ты скучаешь?
Максим снова попытался ответить и не успел, Юлька продолжала:
– Я очень скучаю. Без тебя все не то.
Он затянулся сигаретой, медленно опустился на крыльцо и сел прямо в снег.
– Ты правильно говорил, – заторопилась Юлька, – нельзя так жить, как живу я. Но и ты меня пойми – я не могу по щелчку измениться. А у тебя все срочно. Срочно развод, срочно дети.
Кто-то позвал ее, Юлька фыркнула: да погоди!
– Ты меня слушаешь?
Максим кивнул, хоть она и не видела его, прижал трубку плотнее к уху.
– Я тебя люблю, – раздался ее шепот. – С Новым годом!
Связь оборвалась, экран телефона погас. Из кухни неслись голоса: Максим Викторович, ты куда пропал? Иди назад, замерзнешь! Он вернулся, хватанул еще виски, врубил музыку погромче. Выкрикнул во весь голос:
– От Юлии Дмитриевны всем привет! Из Италии! С праздничком, семья!
Дальше он помнил урывками: Андрей Юрьевич начал звонить своей стриптизерше, пытался вызвать ее во Внуково «со всем балетом», но они уже были заняты на мероприятии. Зато ответила Алиса, тут же согласилась приехать и привезти подружек из мединститута. Чтобы не напугать девушек, они быстро прикончили открытую бутылку виски, сложили пустую тару в мусорный мешок, спрятали. Выставили на стол шампанское, чистые тарелки и бокалы.
Максим взялся резать апельсин, задел палец, залил кровью раковину. Ему оказали первую помощь: посмеялись и промыли порез ледяной водой. Слава плюнул на ладонь и протянул Максиму для рукопожатия: братаемся, дружище ты мой! Они обнялись, станцевали пьяную джигу.
В дверь позвонили – влетели с мороза румяные медички, начали сбрасывать шубки. Все были кокетливые, нарядные, молоденькие. Мужчины расправили спины, принялись галантно ухаживать. Девушек рассадили так, чтобы каждому досталось по соседке; Андрей Юрьевич с места в карьер попытался приобнять свою – шатенку в платье с блестками.
Алиса вертелась вокруг Максима, всячески показывая, что они вместе. Максим наблюдал за ее маневрами снисходительно, позволял обнимать себя, садиться на колени. Покружил под какую-то музыкальную чушь, которую потребовали их гостьи; остальные тоже танцевали, Андрей Юрьевич целовал партнершу в голое плечо, сдвинув с него бретельку.
Люстру потушили, оставив только подсветку над плитой; Максим, пошарив в шкафчиках, нашел оставшиеся от Ленки свечи. Елки у него не было – не озаботился, гирлянд тоже. Зато свечи, затрепетав, создали за столом романтическую обстановку, девушки стали податливее. Роман первым уединился с бойкой хохотушкой в очках, увел вроде как показать в витрине коллекцию и пропал. Максим, сознавая, что Алиса неизбежно утащит его в спальню, оттягивал момент: снова взялся за виски и пил, подливая ей и себе, со зловещей улыбкой. Алиса спрашивала, почему он мрачный, о чем думает, не хочет ли чего. Хлопотала, варила кофе, подавала зажигалку, когда он собирался закурить. Кажется, раздевала, расстилала постель. За стеной раздавались стоны, в кабинете кто-то был, но Максим не знал, кто – и с кем. Алиса взгромоздилась на него сверху, показалась тяжеловесной, под ней трудно было дышать. Пришлось перевернуться, высвобождаясь, придержать ее руки, чтобы не стискивали так. Он был как под наркозом, ничего не ощущал; но она все шевелилась, дергалась, бормотала. Максим прикрыл глаза, потом открыл: за окном рассвело, он лежал один. Провалился в сон снова, очнулся, не сразу понял, где находится. Рядом на подушке голова – чья? Он дернул одеяло, ожидая увидеть кого угодно, только не Юльку, которая широко распахнула глаза и улыбнулась ему. Вдруг что-то громко хлопнуло, взорвалось, Максим зажмурился, и Юлька пропала, а на ее месте возникла черная каракатица, тянущая к нему свои щупальца. Максиму стало страшно, и он закричал, попытался ее оттолкнуть, понимая, что сейчас провалится куда-то в пучину, под воду. Щупальца душили его, Максим отбивался, отворачивал голову от костяного клюва, над которым моталась из стороны в сторону белая челка… подождите, где он ее видел? Алиса?
Она испуганно спрашивала:
– Максим Викторович, что с вами? Вам плохо? Хотите воды?
