Максим оттолкнул протянутый стакан, выругался, вода пролилась на постель. Хотел вскочить, но тело не слушалось, руки тряслись. Его вырвало раз, другой, потом опять был сон, потому что Юлька бежала к нему по виа Оньиссанти, а он знал, что сейчас Новый год и вокруг Москва, только непонятно, почему у него дома медсестра из санатория. Вот она трясет его, уговаривает повернуться на бок. Моет пол – может, это и не медсестра, а домработница? Надо сказать, чтобы сменила белье, опять пахнет чужой женщиной. Он обнимал подушку, признавался ей в любви. И только к вечеру пришел в себя, добрался до ванной. Сунул голову под кран, постоял, держась за бортик, чтобы не упасть. Побрел вниз – на кухне убрано, ни следа от вчерашней попойки. Может, и не было ничего? Максим уже не знал, насколько может верить своим воспоминаниям, но в холодильнике, когда он полез за минералкой, стояли обернутые пленкой тарелки, бутылка шампанского, прикрытая пробкой. А Алиса сидела на диване и таращилась на него. Объясняла, что не могла оставить в таком состоянии. Что ему сделать – кофе? Может быть, сладкий чай? Сварить суп? Вызвать из клиники кого-нибудь? Максим помотал головой и пошел обратно спать. Алисе велел выметаться, не показываться на глаза. Когда у нее дежурство? Послезавтра? Вот и хорошо, пусть отдыхает. Он даже такси не предложил вызвать, разберется сама. Сюда же приехала! Внизу хлопнула дверь, на мгновение все стихло, и Максиму показалось, что он слышит, как падает снег.
В следующий раз он проснулся среди дня, с головной болью, но трезвый – вроде бы. Глянул в телефон: 2 января. Послонялся по дому, включил телевизор, но смотреть на мигающий экран не было сил. Его мутило, шатало из стороны в сторону. Максим полез в холодильник проверить, что осталось из еды, наткнулся на шампанское и выпил, как воду, все, что оставалось в бутылке. Довольно быстро стало легче, нахлынула надежда. Ничего, он еще повоюет! Юльку можно вернуть – вон, она сама уже звонит. Интересно, когда ее компания возвращается? А ему когда на работу? Пятого, что ли… Надо позвонить Славе, узнать расписание.
Слава тоже маялся похмельем, собрался приехать и жарить шашлык. Привез уже замаринованный в пластиковом ведре. Они разложили мангал, хранившийся у Максима в кладовке, вывалили мясо на решетку, чтобы не возиться с шампурами. Нюхая ароматный дым, выпили по стопочке, повеселели. Закусили жареным луком, который приготовился быстрее свинины, унесли шашлык в дом. Ели с общего блюда, накалывая куски на вилку, подливали друг другу. Включили музыку, и на шум явилась соседка, с которой Ленка свела когда-то дружбу, мужа тоже привела. Пьяный, Максим уже не раздражался на них, подумал даже, что соседкин муж вполне ничего собеседник. Соседка вспомнила про караоке, предложила спеть, и они несколько часов орали песни, выходя периодически проветриться на крыльцо и здороваясь с гуляющими. Кто-то заворачивал к ним, оставался; появлялись незнакомые лица, приносили с собой водку и коньяк. Максим вдохновенно ухаживал за барышней в лыжном костюме, уговаривал снять его и садиться за стол. Она была не одна, с кавалером, но Максима это нисколько не смущало.
Дальше лыжный костюм пропал, но появилась еще какая-то женщина, старше и красивее – как Моника Белуччи. Максим заглядывал в ее темно-карие глаза, убеждал, что такой, как она, место в Италии, под дивным средиземноморским солнцем. Он, например, часто бывает в Тоскане, может и ее свозить. Моника отвечала, что обожает путешествовать: вот и сейчас она проездом в Москве, гостит у друзей. А живет в Челябинске, сибирячка. Максим принялся расспрашивать про ее маршруты, любимые страны – как хорошо встретить родственную душу! Показывал фотографии из Флоренции, но почему-то на них везде была Юлька, и пришлось объяснять, что это не жена, нет-нет. Он учил итальянский язык, ездил с группой.
Моника интересовалась его работой; Максим в красках расписал и клинику, и санаторий, и свои врачебные достижения. Он, мол, известный психиатр, один из лучших в России. Слава это немедленно подтвердил, сам присел к ним на диван. Откуда у Максима такая знакомая? Почему самые красивые женщины всегда возле него? Моника распустила волосы, развязала на шее шелковый шарф. Друзей, у которых она гостит, тоже надо позвать, настаивал Максим. Да они уже здесь – это его соседка с мужем. Значит, мы с вами прямо через стену, я и не знал!
Он пошел приготовить Монике апероль – как во Флоренции! – по дороге его перехватили, отвлекли; когда Максим вернулся, ее уже не было, только Слава храпел на диване, закрыв лицо рукой. Вроде бы наступило утро, но Максиму не хотелось смотреть на свет, и он задернул в доме все шторы. Запасы виски кончались, он собрался сесть в машину и прокатиться до супермаркета, но не мог найти ключи. Вместо Славы с ним был Андрей Юрьевич: он уговаривал Максима отоспаться и протрезветь, потому что завтра им обоим на работу. Как завтра, сегодня же третье число?
– Четвертое, – сказал Андрей Юрьевич сурово, – в санатории уже наплыв.
