В положенный день, купив сотню гвоздик, он явился в морг прощаться с тещей. Она лежала накрашенная, неузнаваемая в просторном деревянном гробу, который казался для нее слишком большим; после смерти тело съежилось, словно душа занимала в нем значительное место и теперь, отлетев, оставила после себя пустоту. Анна Ивановна опиралась на руку Рудольфа – куцего мужичка за шестьдесят, но в дорогом костюме и при галстуке. Сашка приехала с женихом, которого Максим немного знал; они поздоровались, пожали друг другу руки. Дочь была заплаканная, горевала по бабке, которая в детстве водила ее в театры на лучшие места, пользуясь служебным положением, и угощала мороженым в кафе «Полюс».
Когда гроб с тещей поехал по помосту сквозь черную стену, Анна Ивановна взвыла, и Рудольф вывел ее из зала. Сашка вытирала слезы рукавом, пришлось Максиму дать ей пачку одноразовых платков, которая обычно лежала у него в кармане, для пациенток. Вокруг стояли люди: бывшие сослуживцы из тех, кто помоложе, соседи тещи по дому. Приехал на машине с мигалкой генерал в военной форме, еще какие-то высокие чины.
Поминки Максим решил устроить в ресторане по соседству, заранее внес предоплату. Стол был накрыт, бутылки группками расставлены по центру. Анна Ивановна жадно посматривала на них, торопила всех усаживаться. Она водрузила портрет тещи с траурной лентой на один из торцов, потребовала, чтобы ей налили стопку водки и накрыли хлебом. Под суровым взглядом покойной гости вели себя робко, осторожно накладывали в тарелки ресторанную кутью.
Потом, выпив одну рюмку, вторую, немного разошлись, начали вспоминать, каково было служить под ее началом. Соседки вздыхали, перешептывались, тоже вставляли свое слово: такая женщина, вроде и резкая, с норовом, но всегда готова прийти на помощь. Сколько ее просили – устроить в больницу, протолкнуть ребенка в институт, – никогда не отказала.
Максим не помнил, чтобы теща хоть пальцем о палец ради кого-то, кроме своей ненаглядной Анечки, ударила, но раз люди говорят, наверное, так и есть. Сашка со слезами рассказывала, как ездила с бабушкой отдыхать в Крым, в служебный пансионат. Им там выделяли лучшие номера, кормили как на убой. Они ходили на пляж, ловили медуз; бабушка покупала ей чурчхелу, вареную кукурузу, а себе пиво и вяленую рыбу.
Сашкин жених сидел с Максимом рядом; пока Сашка говорила, он потихоньку позвал Максима покурить. У входа в ресторан, затягиваясь сигаретой, сказал, что момент, конечно, не самый подходящий, но они редко видятся, поэтому придется сейчас: он просит у Максима руки его дочери. Максим согласился: момент совсем не тот. Пускай приезжают в гости в выходные, там и обсудим. Увидев, что парень сник, Максим похлопал его по плечу, сказал, что в целом не против.
После поминок он помчался в санаторий, мечтая увидеть Юльку и освободиться наконец от груза на душе. Она его пожалела, погладила по голове, потерлась носом о щеку, стянув предварительно очки. Но и пожаловалась: опять та медсестра, злюка, ругала ее за то, что отвлекает врача.
– Скажи уже, чтобы ко мне не приставала! Какое ей дело, чем ты занят? Или… есть дело? А?
Юлька смотрела озабоченно, но и с интересом. Максим подумал – чисто гипотетически, – что факт случайного секса с медсестрой ее вряд ли смутит, но говорить об этом не стоит, себе дороже. Больше с Алисой он иметь дел не собирался, поиграл и хватит. А то привяжется, надумает всякого.
В выходные Сашка с женихом прикатили во Внуково на такси торжественные, с шампанским и тортом. Дочь, едва войдя, закрутила головой: а где Юля? Максим не сразу опомнился – ему казалось, весь свет должен знать, что он опять один, а вот поди ж ты, родная дочь не в курсе.
– А Юля тут больше не живет, – признался он, – бросила меня Юля.
– Папа! – воскликнула Сашка. – Ну как же так? Что ты натворил?
– Почему сразу я?
– Потому что она тебя любит. И сама точно не ушла бы. Значит, ты виноват!
– Наверное, Саша, наверное. Но лучше поговорим про вас, – поспешил Максим сменить тему. – Значит, будет свадьба?
– Будет, – вмешался жених, – но на выезде. Теперь так можно. Выездная регистрация, где-нибудь за городом.
– Я хочу в Царицыно. Весной. В конце апреля – начале мая.
– Смотрю, вы уже все придумали. Что вам подарить?
– Ты уже квартиру подарил, куда больше-то? Но если хочешь, можешь купить мне платье, – засмеялась Сашка.
– Куплю с удовольствием. О детях думаете?
– Пока нет. Решили пожить для себя. Ты же не торопишься нянчить внуков?
– Не тороплюсь, но и не откажусь, если будут.
Мать Максима с мужем, когда он навестил их в Люберцах, обрадовались новостям, посмотрели на фотографии жениха, расспросили, что за человек, насколько Максим его знает. Претензий к Сашкиному выбору у него не было: парень достойный, перспективный, на хорошей работе. Сашку любит, что еще надо.
– А ты-то как? – спросила мать, воспользовавшись минуткой, когда ее муж вышел на веранду покормить собак.
– Нормально, мам.
– Почему сам не женишься? Не любишь ведь жить один!
– Не на ком. Та, которая нравится, замуж не хочет. А с другими смысла нет.
