Однако действовать нужно так, чтобы не вызвать подозрений. Вести себя максимально лояльно к цоррольцам, демонстрируя симпатию и привязанность к Камширрру. И потому эмоциональный порыв – с помощью Эвины выбить дверь и отправиться в тронный зал к Его Пушистости – я волевым усилием подавила. Причина проста – я не имею представления, куда именно идти, заблудиться в бесчисленных ходах в мои планы не входит, а шум и агрессивные действия не слишком хорошо вписываются в легенду «невеста соскучилась по жениху и захотела с ним увидеться».
Будет правильнее воспользоваться знаниями Фаффита и моральной поддержкой Эвины, которая уговорит своего «пушистика». Что может быть важнее моей «любви» к Камширрру, очарование которого не даёт мне покоя? Такая версия уменьшит подозрительность Фаффита и склонит девушку на мою сторону.
– Вам идёт, – сообщила лансианка, придирчиво меня осматривая. Если уж нет зеркала, то такая помощь неоценима. – Это платье намного лучше остальных. Смотрится красиво.
– Чудесно! Ты меня так выручила! – оптимистично поблагодарила я и вздохнула, продолжив грустно: – Эвина, прости за грубые слова! Я позавидовала тебе, когда ты всю ночь провела рядом с Фаффитом. Меня заперли тут совсем одну, а я так соскучилась по Камширрру! Хочется поскорей его увидеть… Но он ведь сюда не придёт, а дожидаться его приглашения невыносимо. Ожидание меня измучило!
– Ничего, скоро Фаффит принесёт обед, и мы его попросим. Он договорится с отцом о вашей встрече! – мысли одурманенной лансианки шли в обычном для неё направлении.
– Эвина, как хорошо ты придумала! А ты уверена, что Фаффит навестит нас прямо сейчас? Разве у него нет других важных дел?
– Обещал прийти поскорей, он тоже грустит в разлуке, – довольно призналась лансианка.
– Я хочу сделать Его Пушистости приятный сюрприз! Придём неожиданно… Представляешь, как он обрадуется?! А Фаффит, как наш хороший друг, с радостью поможет.
– Да, Фаффит именно такой! Он очень чуткий к чужим переживаниям. Наконец-то вы оценили его благородство!
Убедившись, что настроя добилась правильного, я даже не стала вмешиваться в разговор лансианки и её мехового друга, который появился в пещере. Ушла обедать, уверенная, что Эвина уболтает своего ненаглядного пушистика, стремясь добиться для меня того, чего сама бы желала, окажись на месте короля Фаффит.
Ей действительно это удалось, потому что, когда я вышла с тарелками в коридор, взлохмаченный Фаффит жался к решётке, а Эвина ласково его подбадривала, вынуждая открыть замок. Усиленно поглаживала по шёрстке, доказывая ему, какой он благородный и сострадательный.
Сомнительно, что цорролец проникся моим положением несчастной невесты, разлучённой с меховым возлюбленным. Скорее, осознал, что только таким способом может прекратить посягательства на свой мех и сбежать. Как понимал и то, что Эвина может запросто выбить дверь гравитационным ударом. И тогда проблем точно не избежать.
Мгновение спустя Фаффит привычно ловко и уверенно скользил по коридору, то и дело притормаживая и оглядываясь. Мы шли следом, и я старалась запомнить путь, укоряя себя за то, что не делала этого раньше. Поначалу ход вёл прямо, затем пару раз свернул, раздвоился, и Фаффит выбрал поворот налево.
Вот только углубиться мы в него не успели. Наш проводник неожиданно замер и приподнялся, насторожённо принюхиваясь. Мы тоже остановились, и в тишине, где теперь не было слышно отзвуков наших шагов, я явственно различила треск и шипение. Звук шёл и спереди, и сзади, и от этого Фаффит нервно потряхивал шкурой и сверкал глазами.
– Что случилось, мой хороший? – забеспокоилась Эвина.
Ответить он ей не успел.
– Криш-ш-штиш-ш… – раздалось отчётливое.
Темнота за спиной Фаффита пришла в движение и приняла очертания совершенно чёрной лоснящейся шкуры, ползущей нам навстречу. Мне показалось, что она такая не одна, позади неё шевеление продолжалось, но я как заворожённая смотрела только на эту шипящую громадину. Таких чёрных и огромных цоррольцев прежде не видела.
Раза в полтора крупнее Фаффита, это существо с трудом стояло на толстых ногах, раскачивало корпусом и выглядело явно недовольным.
– Это что такое? – ошалело выдавила лансианка, видимо рассмотрев чудище.
– Это самоч-чка… – обречённо протянул Фаффит и торопливо перешёл на свой язык: – Идиш-ш нис тищ-щис ди ч-чриярк.
– Криш-ш-штиш-ш? – раздражённо повторила «дама», медленно поднимая корпус всё выше. Видимо, ответ её не устроил.
– Вириш-ш ди тиш-ш, иж-жи эч-чро. Ямс ли ямс, – заискивающим тоном выдал целую тираду цорролец.
Из того, что он пытался до неё донести, я не понимала ровным счётом ничего. То ли отвечал на претензию, то ли уговаривал нас пропустить. Я же, шокированная, изучала болтающуюся у самочки между ног, покрытую короткой шерстью кожаную «трубку», пытаясь сообразить, что это такое. Наконец вспомнила: они не живородящие, значит… яйцеклад?
– Ч-чриярк, – коротко припечатала тварь, переступив ножками и оглянувшись на толпящихся позади неё подружек.
– Назад, отходим, медленно, – едва слышно приказал Фаффит, осторожно отступая и оттесняя нас.
