Металлическая, но окрашенная в цвет камня, она практически сливалась со стенами, а темнота не позволяла взгляду проникнуть сквозь неё. Теперь же, оказавшись прямо перед преградой, я заглянула в пространство между прутьями.
Глубокая тёмная ниша мне, свыкшейся с полумраком, уже не казалась заполненной непроглядной тьмой. На потолке там тускло светила россыпь люминесцентных точек, на стенах виднелись мокрые подтёки и не успевшие высохнуть сырые пятна, а на полу…
На полу невнятной сгорбившейся фигурой сжался империанин.
Я ахнула и отшатнулась. Запнувшись за всё тот же выступ, рухнула на жёсткую поверхность, ударилась, кажется оцарапала ладони… И даже не почувствовала боли.
– Осторожнее, смотрите под ноги, – прошелестел слабый голос. – Поранитесь, хозяева не станут вас лечить. Накажут только.
Сквозь шум крови в ушах и стук бешено колотящегося сердца я с трудом разобрала слова. И сознание, ошарашенное шокирующим зрелищем, никак не желало принимать его за реальность. Слишком странной и неожиданной казалась речь на вайли в этом месте.
И, словно убеждая в своём существовании, голос вновь нарушил тишину, тяжело вздохнув:
– Молодая, глупая… Понравилась хозяевам.
Вскочив на ноги, я бросилась к решётке. Растерянность моментально сменилась решительностью, едва я перестала считать себя жертвой галлюцинации.
– Каким хозяевам?
– А… вы, должно быть, новенькая. Цоррольцы не успели вас приучить к рабству. Сочувствую. Терять свободу тяжело.
Рабство?
У меня волосы на голове зашевелились от ужаса. Подобная дикость в голове не укладывалась. В империи за преднамеренное ограничение свободы полагается самая суровая кара! А уж чтобы империане были бесправными заложниками цоррольцев?.. Чтобы сидели в темноте, мучаясь от голода?..
Мой собеседник выглядел измождённым. Спутанные, непонятного цвета волосы, серые лохмотья, из-под которых выглядывают тонкие руки…
– За что они заточили вас тут? Много ли таких, как вы?
Я оглянулась, пытаясь взглядом определить масштаб этого ужаса. Разумеется, увидела мало, зато услышала…
– Здесь держат неугодных рабов. Угодные прислуживают на верхних уровнях. Некоторых счастливчиков выводят на поверхность, и они недолго могут видеть свет и небо.
Какая жестокость! И со мной Камширрр планировал поступить подобным образом. Пещера с решёткой ненамного лучше этой тесной клетки. Суть тут одна. А я ещё смела сомневаться в словах милбарца!
Знает ли он о рабах цоррольцев? На чьей он стороне? Или не знает?
Как-то не совпадают свободолюбивый нрав милбарцев и рабовладельческие замашки цоррольцев. В чём их дружба заключается? Откуда общие интересы? Или…
Или милбарцы пока в неведении, что им тоже уготована роль бесправной прислуги? Какая собственно разница, кто будет рабом, если цоррольцы любят только себя? И эта перемена участи явно связана с моей свадьбой! Заполучив власть и заручившись поддержкой империи, Цоррол уже не будет нуждаться в равноправном союзе с Милбаром. А когда единственный непобеждённый противник Объединённых территорий перестанет быть таковым, рабами начнут становиться империане…
– Отойдите подальше, я расплавлю решётку, – яростно выдохнула я, активируя оружие.
– Нет-нет, что вы! – испугался неизвестный. – Не вздумайте! Вы погубите и меня, и себя! Даже с поверхности не убежать, а уж отсюда тем более. Они отнимут оружие, а нас отдадут самкам.
– Они ядовитые, так? – скрипнула я зубами.
– Да. Но это не совсем яд. Он парализует. А они любят мясо… Свежее. То есть… живое.
Я потеряла дар речи.
Это что же получается? Самки рассердились на Фаффита, требуя поделиться лакомством? А когда самец «пожадничал», не желая отдавать им меня и Эвину, пришли в ярость? Он раздразнил их аппетит. Не удивлюсь, если, спасая собственную шкуру, он пошёл на компромисс и обещал самкам скормить нас позже. Без сумасбродной выходки лансианки мы бы не выбрались живыми из той норы.
– Вас сюда посадили… Чтобы вы одумались и исправились? Вы пытались бежать? Или угрожали жизни цоррольца? – придя в себя, я продолжила расспросы.
– Можно сказать и так, – невесело усмехнулся пленник и тоскливо признался: – Я расчёсывал мех хозяина, а щётка запуталась, вырвав клок шерсти. Теперь мне эту работу не доверят. Здесь я жду, когда меня отправят на средний уровень, где готовят месиво из водорослей и моллюсков. Там должно освободиться место.
– А что случится с вашим предшественником? Тем, кто сейчас этим занят?
– Говорят, он стар и немощен. А старых отдают самкам. Не пропадать же вкусному мясу.
Да уж… Логика непреклонная. Только очень уж дикая и отвратительная. Да ещё и империанин так спокойно рассуждает об этом. А может, не империанин вовсе?
– А вы кто? Как попали в рабство? Вас цоррольцы захватили?
