– Это как-то уж очень… нестандартно, – хмыкнул её муж и быстро сменил тон на жизнерадостный: – Впрочем, не нам судить. Давай-ка лучше посмотрим, как дела у нашего дорогого принца ду'Мара. Он больше ничего важного не испепелил?
Режиссёры тут же среагировали, показав сначала понуро сидящего возле выступов с игольчатыми колышками уайлианина, а затем запись, где он не рассчитал усилий, поспешив. Выжег слишком много, оставив тонкий слой ступеней. Они получились ненадёжными, сломались под его весом. Несомненно, у принца проблемы с самоконтролем.
– Ах, какая неприятность, – посочувствовала ему ведущая. – Так обидно потерпеть неудачу и потерять драгоценное время, демонстрируя способности, данные тебе с рождения!
Меня его проблемы ничуть не тревожили, однако пришлось изобразить сочувствие, потому что, как на грех, мимо нашей ложи прошмыгнул диск-летучка, а на экране тут же появилось крупным планом моё лицо.
– Наследница серьёзно обеспокоена судьбой ду'Мара. Это любовь? Что же будет, если его неудачи продолжатся?! – привычно подкинула сплетникам новость для обсуждения жёлтая пресса.
– Не вздумай прицеливаться! Никаких молний! Оставь ведущих в покое. Пусть делают свою работу.
Я почувствовала руку отца, перехватившую моё запястье, и, опустив глаза, сама изумилась – моя ладонь светилась в готовности швырнуть разряд. Несмотря на то, что способности теперь должны были подчиняться, спонтанность срабатывания всё равно сохранялась. Или же это как раз нормально? Может, я действую интуитивно? Моё подсознание не желает терпеть раздражающие обстоятельства и стремится устранить их причину.
Пока я приводила в порядок свои мысли и разбиралась с последствиями срабатывания дуганской способности, зрители успели насладиться зрелищем вращающихся остро заточенных лопастей цессянского павильона и демонстративным неглубоким порезом, который несомненно намеренно позволил себе получить ли'Тон. Тем более что затянулась рана в считаные секунды. Следом нам показали, как добравшийся обходным путём до своего павильона оглианин с лёгкостью преодолевает участок с высокой гравитацией. Синхронно с ним лорепианин, выбравший своей следующей целью рооотонский туннель, свернул к спортивной зоне, чтобы добыть светильник…
Участники шли разными путями. Логика их движения была известна только им самим, нам оставалось лишь смотреть и строить предположения относительно мотивов и элемента случайности.
Вот как, например, расценивать то, что уайлианин выбрал и прошёл оглианский павильон последним? Он ждал, когда все соперники выполнят задание, а для себя высушил грязь и легко прошёл по жиже, которая спеклась до состояния камня. Это явное нежелание дать преимущество другим? Или же простое совпадение? Разумеется, целеустремлённость и сообразительность уайлианина отрицать нельзя. Но ведь никто более не смог воспользоваться его дорожкой. А как может быть императором тот, кто не имеет представления о взаимовыручке и поддержке?
Кстати, этот павильон вообще оказался непростым испытанием. Кроме оглианина и торианина, никто не вылез чистым, все остальные оказались в грязи. Но если большинство мужчин, в том числе и Джер, спокойно снимали одежду, молча приводили себя в порядок и шли дальше, то цессянин ругался так, что режиссерам пришлось приглушить звук, а ведущим отвлекать зрителей шутливыми рассуждениями. О эмоциональности с виду сдержанных мужчин. Дошли до выводов в духе: «Хочешь разозлить цессянина – испачкай его одежду». «Девушка-прачка – идеальная супруга по меркам Цесса». Шитьё и рисование отныне объявлялись неактуальными хобби для незамужних цессянок.
Я все эти попытки сгладить неприятную ситуацию пропускала мимо ушей. С нетерпением и волнением ждала появления на экране Джера и радовалась, что сама позволила участникам взять одну любую вещь на выбор, за исключением бластера. Меч, которому отдал предпочтение милбарец, оказался прекрасной альтернативой отсутствующим у него способностям. Он светился в темноте – Джерналу не пришлось добывать светильник, прекрасно рубил острые колышки в уайлианском павильоне, рассекал плотную грязь, облегчая передвижение в оглианском. Были, разумеется, и места, где меч оказывался бесполезен, но даже там мужчина не отступал.
Он уверенно балансировал, сохраняя равновесие на подвижных плитах микрианского павильона. Сосредоточенно следил за вращающимися лопастями цессянского, проскальзывая между острыми гранями. Бесстрашно начал спуск по верёвке на том самом обрыве, который едва не стоил мне жизни.
– Этот милбарец сошёл с ума! – заволновалась ведущая, а летучки показали нам выразительно болтающийся высоко над землёй сожжённый конец верёвки. – Я, конечно, понимаю, что другого снаряжения для спуска нет, но это же не повод умирать или получать травмы.
– Сожжённая верёвка? – подхватил её муж. – Подождите-ка! Принц ду'Мар напрашивается на штрафные баллы за порчу инвентаря. Столб, ретранслятор, верёвка… Пора уже делать ставки, что он испепелит следующим!
