Любопытно… Это новый эффект интеграции способностей? Или хранители проявили себя, показав, что недовольны вмешательством одного наглого цессянина? Им лучше знать, как нужно, раз и предсказания организовали, и посчитали милбарца подходящим для их целей «носителем».
Как бы там ни было, все случайности к лучшему. По крайней мере, меня перестанут считать всего лишь удачным сосудом для накопления имперских способностей. Если уж правлению суждено «перевернуться», то пусть переворачивается на выгодных для меня условиях.
На стоянке, ожидая Джера, я уселась в каплар. Утром желающих улететь совсем не было, а вот прибывающие во дворец имелись. Те, кто поселился в Елероне, торопились на работу, аудиенции, совещания. Прислуга, министры, делегаты…
Мне вежливо кланялись, бросали любопытные взгляды, стараясь делать это незаметно, возбуждённо переговаривались. Но никто из них не позволил себе подойти и завязать со мной личную беседу. Возможно потому, что теперь не только Бэргер, но и ещё четыре стражницы стояли рядом. Возможно, причина заключалась в чём-то другом…
– Ты чего это такая?.. Взъерошенная. Причесаться забыла?
Всё же «смельчак» нашёлся. Вернее, нашлась. Бесцеремонно забралась на сиденье, ничуть не менее напористо оттеснив меня к другой дверце.
– Бабушка! – засмеялась я, когда увидела, в каком образе появилась родственница.
Тёмные, чуть заметно волнистые волосы, собранные в небрежный рыхлый узел на затылке. Грубоватая как по крою, так и по материалу одежда – серая рубашка, перетянутая на талии широким кожаным поясом, тёмно-коричневые штаны, заправленные в голенища чёрных сапог, дерюжный плащ с капюшоном. Но самой броской деталью образа, цепляющей взгляд, была вызывающе торчащая из фиксатора на бедре рукоять блавера.
– И давно ты стала милбаркой? – хихикнула я. – Прежде не замечала у тебя таких экзотических пристрастий.
– Я жить не могу без эпатажа. Во дворце стало слишком скучно, когда озвучили итоги соревнований. Обсуждать пакостников – слишком много им чести. Где, спрашивается, повод для новых сплетен?
– И какой же слух ты хотела подкинуть общественности?
– Пожалела твоего мальчика. Один, без семьи. Милбарцы не соизволили с ним связаться и поздравить. Будто им безразлично. А ведь достойная победа – честь для любой планеты. Могли бы и прижать свою гордость, сделав шаг навстречу и начав переговоры.
Она поправила неудобно завернувшийся ворот рубашки, под которым я заметила знакомую цепь. И это, словно намёк, заставило поинтересоваться:
– Уже побывала в портале? Видела?
Беспечность бабушки мгновенно улетучилась. Взгляд карих глаз стал серьёзным, цепким, голос строгим, интонации жёсткими, а фразы краткими и сдержанными:
– Видела. Слышала. Поняла.
Я настаивать на подробностях не стала. Сама ведь тоже отнюдь не все тайны раскрыла, рассказав лишь самое важное.
– Эм… Извините. Не помешаю?
Знакомые хриплые нотки подняли бурю в душе, заставив едва ли не подпрыгнуть на сиденье и рвануться к любимому. Помешала моим намерениям родственница, умерившая мою прыть гравитационным щитом и насмешливым восклицанием:
– Вообще-то я ещё тут. Позвольте хоть вылезти для начала.
– Не нужно, – остановила я её и улыбнулась милбарцу, кивая на заднее сиденье. Подождала, пока Джер, удивлённо косясь на незнакомку, устроится удобнее и представила: – Ялиана Мео Арин, моя бабушка. То есть теперь твоя. Временно, разумеется.
– Как это «временно»? – возмутилась родственница. – Да я в любом облике для него родня. А официальная или самозванная… Это не важно. Старой фиссе вроде меня простительны небольшие шалости.
– Шалости? – опешил Джер. Видимо, не сразу понял суть. А когда разобрался, с облегчением рассмеялся: – Я польщён. Неожиданно, но приятно, так далеко от родины встретить соотечественницу. То есть бабушку Сендею Тагин.
– Я хоть немного получилась на неё похожей? – суетливо поправила волосы «милбарка». – Портрет, знаешь ли, нашёлся в архиве не самого лучшего качества.
– Не думаю, что кто-то будет тщательно присматриваться, – справедливо заметил Джер. – А если станет…
– Оружие лучший способ превратить любопытных в нелюбопытных, – засмеялась бабушка. – Ладненько, – спохватилась и принялась выбираться из каплара, – не буду вам мешать. Вечером увидимся.
– Она у тебя замечательная, – когда за ней закрылась дверца, уважительно отметил Джер.
– А настоящая Сендея сейчас где? – проявила я сомнения, задумавшись о том, о чём актриса и её зритель-сообщник как-то забыли.
– Понятия не имею, – легко откликнулся Джернал. – Мама всегда смеялась, когда я спрашивал про бабушку. Говорила, что настоящей милбарке сложно усидеть на одном месте. Она сама её редко видела, а я так вообще ни разу, не считая портрета. Мы даже не знаем, жива Сендея или нет. Милбарцы предпочитают не делать смерть достоянием общественности. Так что я на самом деле рад возможности хоть вот так с ней повидаться.
