– Ну, значит, с этой стороны претензий можно не опасаться, – с облегчением выдохнула я, потому что в воображении уже рисовался скандал и потасовка между двумя солидными милбарками, отстаивающими право на внука и доказывающими, кто из них оригинал, а кто подделка.
– Я тебя не узнаю, – удивлённо поднял брови мужчина. – Ты стала слишком осторожной и серьёзной. Поступок фиссы Ялианы не настолько весомый повод для беспокойства.
– Просто я сама слишком много глупостей совершила за последнее время, – вздохнув, я активировала панель управления, поднимая каплар в воздух. – Риск и безрассудство хороши в меру.
– Риск и безрассудство – двигатель жизни и основа развития, – возразил Джернал. – Стоя на месте, опасаясь и остерегаясь ничего не изменишь. И не найдёшь… – Он подался к окну, с любопытством всматриваясь в проносящийся под нами пейзаж соляной пустыни. – А мы куда? – с явно ощущаемым азартом и нетерпением уточнил.
– Покажу тебе Таю, – улыбнулась я, посматривая на него в зеркало. – Тебе ведь интересно познакомиться с моей родиной?
– Ещё как! – довольно отозвался Джер. – Рыбок тоже покажешь?
– Тебе вильдерских не хватило? – рассмеялась я, разворачивая летуна так, чтобы со стороны милбарца оказался горный хребет, усыпанный друзами разноцветных кристаллов, сверкающих гранями в лучах Эпсона.
– Ух… – восторженно выдохнул зритель, но всё же и про мой вопрос не забыл: – Знакомство с ними вышло своеобразным. Но это же не значит, что я теперь обязан от всех рыб убегать без оглядки.
– А с оглядкой? – пошутила я.
– А с оглядкой я их буду есть, – беспечно фыркнул Джер и умолк, впиваясь глазами в показавшийся на горизонте невероятный по зрелищности пейзаж.
Вздымающиеся ввысь на всей обозримой площади гигантские столбы-кристаллы, увитые оранжевыми растениями. Глубокие ущелья, на дне которых блестела тёмно-зелёная поверхность солёных вод, поднявшихся из-под земли. Сложные каменные арки и хаотично разбросанные остроугольные кристаллические щётки…
– Что это? – потрясённо выдавил Джер.
– Перед тобой заповедник. Место обитания тайанских грызунов, которые едят кристаллы. Практически строят свой укромный уголок.
– Могут пожирать камни? – заинтересовался милбарец, старательнее всматриваясь. – И где они?
– Самих тяйай-ай-яйев с высоты не различить, – пояснила я. – Но ты обязательно познакомишься с одним из них. Обещаю.
Необычное наименование, само собой, вызвало шквал вопросов. Мне пришлось не только это объяснять, но и рассказывать, как малыш спас моих стражниц и экипаж рейдера, – Джер ведь не был в курсе произошедшего.
Зато за разговорами оставшаяся часть пути прошла совсем незаметно. Когда показалась озёрная долина, Джернал в очередной раз восторженно отреагировал и умолк, забыв о вопросах. Широко раскрытыми глазами он благоговейно изучал изумительное по своей красоте чудо природы.
И я его понимала. Заповедник тяй-аев в сравнении с этим уникальным местом смотрится массивным хаотичным нагромождением камней. Здесь же цветные тончайшие кристаллические нити переплетались и свивались, формируя завораживающие узоры, невесомо парящие в воздухе. Они оплетали берега глубоких, но небольших озёр, покрывали собой кристаллическую крошку, формировали сложные арки, создавая иллюзию города из нитей стеклянного кружева.
Свет Эпсона, проходя сквозь них, дробился, отражался, преломлялся и мягким потоком опускался на гладкую поверхность воды. Прозрачная и совершенно чистая, она тоже казалась подкрашенной из-за разных по цвету кристаллов, выстилающих дно.
– Тут вообще ходить можно? – сдавленно поинтересовался Джер, открыв дверцу каплара и не решаясь спуститься на визуально хрупкую поверхность.
– Можно. Эти образования упругие и прочные, – успокоила я его, заглушая двигатель. Первая спрыгнула вниз, отмечая про себя, что ещё два транспортных средства – с Бергером и моими стражницами – опустились на краю долины.
Других желающих посетить уникальное место не нашлось. Необычный озёрный край был один-единственный на всю Таю и потому являлся особо охраняемой природной территорией, закрытой для посторонних.
– Вот никогда бы не подумал… – растерянно бормотал Джер, сначала осторожно ступая на переплетение прозрачных нитей, а потом, присев, ощупывая и оглаживая прозрачные и одновременно гибкие, упругие сплетения. – Кажется, дунь – и тут всё разобъётся. А на деле…
Я смотрела на него, увлёкшегося очередным чудом природы, и пыталась разобраться в собственных мыслях и желаниях.
Мыслями мне хотелось окончательно признать, что доктор не ошибся и я действительно люблю милбарца душой, а не только телом. Хотелось быть уверенной, что мои чувства взаимны и он меня полюбил, а не умело манипулирует, пользуясь ситуацией в своих интересах.
Однако мои желания… Желания противоречили рассудку, мешая сохранять разумность восприятия. Они недвусмысленно подсказывали, что совершенно не важно, какие именно мотивы лежат в основе поступков Джера. И требовали одного – чтобы он был рядом. При любом подтексте.
