«Строительство новой столицы Объединённых территорий является грандиозным, поистине знаковым событием для всех нас. Пошёл уже год, как заложили первый символический камень, и что мы наблюдаем? Мы видим самую масштабную застройку за всю историю. Сто двадцать шесть строительных площадок кипят жизнью, заполнены рабочими и техникой! Подведены фундаменты, проложены коммуникации, между Цорролом и планетами курсируют внушительные грузовые транспортники! Кажется, эта стройка будет длиться бесконечно…»
– Пишут они ничуть не лучше, чем говорят, – отложив в сторону вильют, на котором читал утреннюю новостную статью, Джернал Витен т'Ёр потянулся, сощурился от света Эпсона, заглядывающего в панорамные окна кристалла, в котором жила молодая императорская семья, и перевёл взгляд на неторопливо надевающую халатик жену.
– А я говорила, что без толку их перевоспитывать, – фыркнула Альмина. Затянула пояс, присела рядом с мужем и ласково погладила по волосам. – Да, преподносят информацию излишне экзальтированно. Но ведь по сути не врут. А то, что долго… Зато ты успел вдоволь на пейзажи Таи полюбоваться. И мне проще, когда можно незаметно спросить совета у отца, благо он рядом. Меня же не готовили к управлению, в моей учебной программе не было углублённых курсов экономики и политики, приходится всему учиться на ходу. Хороший год стажировки и обмена опытом получился.
– И почему вы так уверены, что родится девочка? – недоумевал Джернал, с долей ревности наблюдая, как две женщины – его тёща и её мать – суетятся и с умилением воркуют рядом с широко улыбающейся счастливой Альминой, положившей руку на основательно округлившийся животик. – Даже врачи ещё прогнозов не делают…
– Потому что болтушка, – засмеялась будущая бабушка.
– Ты тоже такой была, – напомнила ей будущая прабабушка.
– Все зародыши пищат на ультри, – мягко пояснила Альма мужу. – А после рождения большинство детей этот язык забывают. Он только у ипериан сохраняется. И у всех наследниц.
– То есть всё нормально? Вы ничего от меня не скрываете? Я было испугался, когда вы ахнули и Альмину окружили. Думал, случилось чего.
– Чтобы не переживать, незачем было торопиться, – нравоучительно отозвалась Ялиана Мео Арин. – А то ведь два года всего со дня свадьбы прошло, а они уже на ребёнка решились.
– Так что имя можешь выбирать женское, тут даже не сомневайся, – смягчила нотацию Дильяра Мео Эйлин. – И ты далеко не единственный «глухой» отец в империи.
Джернал задумался под пристальными взглядами женщин: смешливого – Ялианы, уверенного – Дильяры и ласкового – жены. Улыбнулся и озвучил:
– Итиана. На Милбаре есть такая река. Тоже очень… говорливая и шумная.
– Подумать только, – в тишине комнаты тихое недовольное ворчание было слышно отчётливо. – Несч-частные три года прош-шло, а она обо мне уж-же практич-чески забыла. Не хоч-чет ухаж-живать, не чеш-шет. Ш-шерсть совсем свалялась. Похудел…
– Он всегда такой? – хмыкнул лансианин, пригласивший стражницу Эвину на свидание. Повернул голову и бросил взгляд в угол на комфортную лежанку, где в тепле и уюте, рядом с доверху наполненной водорослями чашкой лежал вполне себе упитанный и отливающий лоснящейся глянцевой шерстью рыжий меховой комок.
– Не обращай внимания, Фаффит просто ревнует, – беспечно махнула рукой стражница, которая, сидя на диване в объятиях кавалера, чувствовала себя комфортно и даже ради пушистого друга не желала расставаться с возлюбленным. – Лучше расскажи, как твой день прошёл.
– С пеной у рта доказывал представительству, что мой проект министерской ложи правительственного корпуса лучше, чем у других. Согласились. Так что я теперь официальный имперский архитектор. Осталось не ударить в грязь лицом при постройке. Вот прилетишь на Цоррол и собственными глазами увидишь, какую необычную штуку я спроектировал, – весело отчитался мужчина и вернулся взглядом к продолжающему горестно вздыхать «страдальцу». – Зачем ты вообще его себе оставила? Отправила бы на Цоррол.
– Он мягкий, – хихикнула Эвина. – И смешной. Детям понравится. Будут с ним возиться и на нём кататься.
– Ещ-щё ч-чего?! – возмущённо зашипел Фаффит, извиваясь на лежанке. – Я не хоч-чу! Никакой я не смеш-шной! Я вам не игруш-шка!
– Не игрушка, – согласилась лансианка и продолжила: – Ты станешь самой лучшей нянькой в империи. Или ты боишься, что не справишься, не сможешь за детьми уследить?
– Это кто тут не справится? – из чувства противоречия возразил цорролец. Задетое самолюбие не позволило показать себя слабым. – Думаеш-шь, я бесполезный? Я тебе докаж-жу! Вот увидиш-шь!
