– Ну и помогли тебе эти критерии найти подходящего жениха? Или только запутали?
Я промолчала, потому как опешила от нежданной осведомлённости. Не сразу сообразила, что Эвина наверняка обо всём рассказала Фаффиту, а он передал информацию королю.
– Согласись, как было бы просто, если бы в основе твоих предпочтений лежал простой фактор физической силы и привлекательности, – не дождавшись реакции на свои слова, продолжил собеседник. – У нас именно это считается главным. Впрочем… – он словно спохватился и наконец отступил, освобождая проход, который практически закрывал собой. – Я не с этого хотел начать разговор. И не в таком положении. Давай-ка устроимся поудобнее.
Понятие «удобнее» применительно к лежанкам относительное. Цоррольцу – да, несомненно в удовольствие, а вот мне не очень. Но я тем не менее сделала вид, что дискомфорта не испытываю, и спокойно забралась на гнутую поверхность.
Проявлять инициативу и начинать беседу первой не стала – любопытно было, что скажет этот непонятный субъект. Он, кажется, хотел познакомиться ближе…
– Никогда не думал, что доведётся принимать у себя вот такую гостью, – начал тот издалека. – Альмина Мео Клерос. Наследница. Умница. Красавица. Обладательница всех способностей, возможных в империи. Невеста на выданье… – в голосе цоррольца не было ни насмешки, ни желания понравиться, он просто сухо перечислял, констатируя факты. – Как же тебя угораздило очутиться в такой переделке?
– Стараниями Фаффита, Ваша Пушистость, – ушла от прямого ответа я.
– Оставь ненужные титулы, – отмахнулся король. – Я «пушистость» для своих подданных. А ты гостья. И заслуживаешь доверительного общения.
– А Фаффит сказал, что я ваша собственность, пока нахожусь здесь, – вырвалось прежде, чем я прикусила язык. А ну как сочтёт фразу неоднозначной: то ли я недовольна и не горжусь оказанной частью, то ли сын подставился, выдав мне тайну.
– У Фаффита проблемы с освоением вайли. Он не сумел подобрать слово, правильно отражающее суть. Речь тут о покровительстве и защите, а не о праве обладать тобой как вещью. Хотя в обоих случаях ведь есть сходство.
– Да, но собственность подразумевает возможность распоряжаться чужой жизнью. Я дорожу своей свободой.
– Риторика, – отмахнулся король. – Я распоряжаюсь и отдаю приказы свободным цоррольцам, но они не моя собственность. Хотя слушаются и выполняют всё беспрекословно. А ты, по нашим традициям принадлежащая сейчас мне, подчиняться вовсе не обязана. Так что не о чем беспокоиться. Не усложняй, Альмина.
– Хорошо, – кивнула я и запнулась, потому что дальше следовало бы назвать имя, а он мне так и не представился.
– Камч-чьедыщ-щьвийдыш-ширрр, – неожиданно прошипел король, а когда я изумлённо на него взглянула, пояснил: – Моё имя. Ты же его хотела узнать?
– Боюсь… я не сумею повторить без ошибок. И обижать вас этим мне не хочется. Нельзя ли как-то… попроще?
– Камширрр, – милостиво соизволил сократить имя цорролец. Сверкнул в мою сторону сияющим глазом и привлёк моё внимание к собственной значимости: – Три «р» в окончании – знак правящего на Цорроле.
– Буду знать, спасибо. Приятно, что наше знакомство станет началом дружбы и доверия. И развеет множество слухов и сплетен, которые о вас ходят в империи. Мы так мало знаем о вас настоящих.
– У нас о вас, конечно, информации чуть больше, но… – Король помолчал, подбирая выражения. – Мы вынуждены всё оценивать, опираясь на две кардинально противоположные точки зрения наших друзей. Милбарцев – которые вас ненавидят, и лансиан – которые преданы империи, даже в чём-то сверх меры, и не представляют иной, более справедливой формы правления. Одни полагаются только на оружие и физическую силу, другие, при внешней слабости, обладают уникальными возможностями. Впору думать, будто истоки вражды милбарцев и империан завязаны на банальной зависти к более одарённым. А мы, цоррольцы, стараемся найти разумный путь равновесия и гармонии. Пытаемся, но не в силах добиться истины. Если я скажу, будто абсолютно объективен, то солгу и тебе, и себе. От нас одних вряд ли можно ожидать мудрых решений. Потому как никогда важна дружеская поддержка и обмен достоверной информацией. Кто лучше наследницы поможет нам ответить на сложные вопросы?
– Вы правы, – согласилась я, недоумевая всё сильнее.
Где?! Вот где те самые подлость, коварство, злоба и жажда мести, которые известны любому империанину и издавна приписываются цоррольцам? Где желание стравить соперников, спровоцировав конфликт? Где намерения бесследно и безнаказанно уничтожать целые миры? Порождать хаос и жестокие войны?
Я смотрела на устроившегося на соседней лежанке мехового змея с ужасающими глазами, при этом совершенно спокойно и мудро рассуждающего. Это окончательно сломало мои стереотипы, которые и без того уже пошатнулись после общения с Фаффитом.
