– Да за такие дела…
Полушубок затрещал. Келлер выпустил солдата, и тот мешком свалился ему под ноги. Генерал с недоумением смотрел на клок ткани в руке – она расползалась, как мокрая вата. Схватил другого солдата за рукав – рукав затрещал.
– Это как же вы воюете… в таком тряпье?
Солдат с рваным рукавом поспешно ответил:
– Дык, вашпревосс… изволите видеть, эта… поизносились.
– Небось, еще с японской войны… – опять встрял есаул, но наткнулся на взгляд Келлера, замолк и попятился назад.
– Та-ак, – протянул Келлер. – Лошадь – к ветеринару. Этого… – на гауптвахту. А вы, – обратился он к адъютанту, – отправляйтесь к интенданту. Полушубки, на дивизию, на завтра.
Адъютант взмолился:
– Ваше превосходительство! Да не даст же никогда в жизни! Даже слушать не будет!
– Вот как? Посмотрим.
В штабе за большим столом, укрывшись, как в окопе, за бронзовым канцелярским набором, уютно сидел интендант с генеральскими погонами и что-то писал в гроссбухе. В кабинет ворвался Келлер, за ним шел адъютант с бумагой наготове.
Интендант удивленно нацепил пенсне:
– Феликс Артурович? Что случилось? Перчатки испачканы, видели?
– Полушубки. На дивизию. Завтра, – отчеканил Келлер.
Интендант сокрушенно развел пухлыми руками:
– Феликс Артурович, дорогой вы мой, завтра только будет расписание снабжения. Вот дня через три разве что… Но вряд ли. И потом, такого количества все равно дать не могу. Откуда?
– Откуда? – прищурился Келлер. – Извольте. Из того отцепленного вагона. Вы меня поняли?
Интендант мгновенно побагровел и раздулся:
– Что вы себе позволяете? Я не намерен… – от возмущения у него клокотало в горле. – Я немедленно пошлю ку-куда следует… – он вскочил. – В ш-штаб ф-фронта… в Ставку! Его императорскому…
Келлер, не торопясь, расстегнул кобуру, достал наган и проверил патроны.
– Валяйте, – невозмутимо прервал он интендантскую истерику. – А только если завтра у меня не будет полушубков, я вам пошлю вот это, – Келлер показал патрон, зажатый стоймя между указательным и большим пальцами, и вогнал его обратно в барабан. Интендант опал в кресло.
– Оформляйте, – велел Келлер адъютанту. И, не глядя на красного и взмокшего интенданта, бросил: – Честь имею.
Чтобы согласовать действия кавалерийских частей, требовалось не меньше месяца. В распоряжении Келлера было всего четверо суток. И он сделал невозможное: собрал в кулак разрозненные дивизии и двумя мощными ударами контратаковал австрийцев.
В плен попало более трех тысяч вражеских солдат и полсотни офицеров. Корпус Келлера спас 9-ю армию от верного окружения, за что удостоился благодарности от Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича:
Для кавалерии как рода войск, имеющего решающее значение на поле битвы, Первая мировая война станет одной из последних.
Появление пулеметов и другого скорострельного оружия кардинально изменило тактику боя. Пехотные колонны и конные «лавы» уходили в прошлое. Сабельные атаки, прозванные «конным шоком», удавались только если противник не успел развернуть пулеметы.
В германской, австрийской, французской армиях применение кавалерии ограничивалось разведкой и преследованием противника. И только русская кавалерия сумела приспособиться к новым методам ведения войны.
В 1904 году во всем мире насчитывалось около 75 миллионов лошадей. Из этого числа 21 миллион лошадей, почти треть, находился в России. 60 % крестьянских хозяйств России имели трех и более лошадей. Россия имела больше кавалерии, чем все остальные страны-участники вместе взятые – полторы тысячи эскадронов.
Немецкие и австрийские кавалерийские части старались избегать открытого сабельного боя и отступали под прикрытием своей пехоты и артиллерии.
Исключение составляли только венгерские гусары, но и они редко могли противостоять русской коннице. Ни одна пехотная часть не могла так быстро менять позицию и развертываться для боя.
Конники действовали в любых условиях, даже в горах. Знаменитая «Дикая дивизия» одним своим появлением нагоняла ужас на врага.
