«Дикой дивизией» неофициально называли Кавказскую конную дивизию, которая на 90 % состояла из исповедовавших ислам горцев Северного Кавказа. Дагестанцы, чеченцы, ингуши, кабардинцы и черкесы не подлежали призыву в армию, дивизия комплектовалась добровольцами.
Горцы считались лучшими разведчиками и собирателями «языков». Они прекрасно стреляли «навскидку», то есть быстро подняв оружие и почти не целясь, «с бедра» – не поднимая оружия и не целясь вовсе, или «на огонек» – то есть во врага, который имел неосторожность ночью закуривать папиросу.
«Дикой дивизией» командовал младший брат императора, великий князь Михаил Александрович, а офицерами служили представители высшей аристократии: персидский принц Файзулла Каджар, потомок грузинских царей Дмитрий Багратион, князь Александр Святополк-Мирский и другие. Кавказцы почитали за честь служить в дивизии и гордились тем, что их командир – родной брат царя.
В начале апреля 1915-го в плен русской армии сдались многие из солдат 28-го австрийского полка. В нем служили в основном уроженцы Чехии, которая тогда принадлежала Австро-Венгерской империи. Среди чехов и словаков симпатии к России были весьма сильны. Австрийский император Франц-Иосиф I, узнав об этом, отдал приказ:
Но этот приказ не произвел нужного эффекта, скорее наоборот. На Галицийском направлении чехи сдавались в плен массово и с удовольствием, при любом удобном случае. В их числе оказался будущий знаменитый писатель Ярослав Гашек вместе со своим приятелем Франтишеком Страшлипкой, прототипом бравого солдата Швейка.
Сдавшись в плен, Гашек и Страшлипка ждали конвоя, сидели в окопе с русскими солдатами и знакомились. При этом Страшлипка бережно прижимал к груди волынку.
– …Ярослав, значит? – уточнил у Гашека солдат. – Ага. А я – Петро. Он вот – Иван.
Петро обернулся к Страшлипке:
– А тебя как звать?
– Франтишек.
– Фран… Фнар… чой-то не выговорю даже.
– А фамилие? – вмешался Иван.
– Страшлипка.
Петро даже крякнул.
– Ага. Ладно. А это у тебя что? – указал он на волынку.
Страшлипка застенчиво улыбался. Гашек охотно пояснил:
– Это наша коровка, ее зовут Матильда, и сейчас мы будем ее доить. Стаканчик есть?
Иван достал стаканчик, и Страшлипка бережно «надоил» ему из волынки сливовицы. Иван и Петро поочередно принюхались и, поняв, что это, очень обрадовались. Теперь все наперебой хотели «подоить Матильду».
Гашек сказал:
– А вот Франтишек однажды решил напиться без выпивки.
– Как так?
– Расскажи!
Но Страшлипка смутился:
– Не, не можно…
– Давай, все можно, – хлопнул его по спине Петро.
Страшлипка молчал, он почти совсем не говорил по-русски. Гашек взялся помочь:
– Он взял… как это? Для теста – дрожди?
– Дрожжи, – подсказал Иван.
– Ну да, дрожжи, съел порядочно, напился водички, лег брюхом на теплую батарею… в кабинете у господина генерала…
Окоп накрыло громовым хохотом.
Под русскими знаменами сражалось за свободу родины немало уроженцев Чехии и Словакии. Был создан Чешский национальный комитет, и в Киеве стали формироваться первые добровольческие отряды. Осенью на фронт отправилась Чешская дружина – более тысячи бойцов. Весной 1915-го русское командование разрешило принимать в ряды дружины бывших солдат и офицеров противника, сдавшихся в плен. Из них сформировали полк, затем бригаду. Так началась непростая история чехословацких легионеров в России.
В апреле 1915-го русские войска уже прорвались в Закарпатье. Казалось, еще немного и начнется наступление на венгерскую столицу – Будапешт.
Сидя в окопе, Петро пытался притачать к рваному сапогу подметку. Дело не ладилось: дратва путалась, игла застревала, а больше всего мешали монотонные протяжные окрики «Рус, рус! Выходи!». Петро бросил дратву и в очередной раз высунулся из окопа: вдоль вражеской позиции, видный невооруженным глазом, ходил туда-сюда австрийский солдат, все выпевая свое «Рус, рус!..»
– Ну ты подумай! Соловей, твою мать! Прямо душу всю вынул! – Петро плюхнулся на свое место и снова взялся за сапог. – Пальнуть бы, а?
– Я те пальну! – строго одернул его унтер-офицер. – Сказано же – патроны беречь.
