– Кинуть, что ли, чем? – с досадой сказал Петро.
– А вон сапогом кинь, – посоветовал Иван. – Аль не докинешь?
– А ходить я в чем буду? – огрызнулся Петро. – Чай, новых не дождешься. Ни сапог, ни патронов. Как воевать-то, господин унтер-офицер, а?
– Поговори мне, – проворчал унтер. – Как прикажут, так и будем воевать…
Весной 1915 года выяснилось, что Российский Генштаб неверно рассчитал необходимое количество боеприпасов. Русская армия оказалась в состоянии снарядного, винтовочного и патронного голода.
Изначально война ожидалась короткая. Затяжных боев никто не ожидал.
Недостаток боевого снабжения вообще стал проблемой для всех стран-участниц: никто не рассчитывал на втягивание в изнурительную позиционную войну.
Генерал Брусилов получил телеграмму из штаба фронта и немедленно зачитал ее своему начштаба Ломновскому:
– «Ожидать улучшения в области снабжения едва ли можно ранее осени сего года… Подкреплений ждать не следует, вы должны полагаться на наличные силы…»
Ломновский не выдержал:
– Наличные силы! На орудие у нас не больше 200 выстрелов! Артиллеристы трясутся над каждым зарядом… Простите, Алексей Алексеевич.
Брусилов продолжил читать:
– «…Вам следует предпринять самые решительные действия для разгрома врага…» А? Каково? Удержаться бы на месте… – от возмущения он даже не мог говорить.
– Абсурд, – резюмировал Ломновский.
В начале 1915 года России для фронта требовалось в месяц 200 тысяч винтовок, 2 тысячи пулеметов, 400 орудий, 200 миллионов патронов и 1,5 миллиона снарядов.
В это время российская промышленность была способна ежемесячно производить лишь 30–32 тысяч винтовок, 216 пулеметов, 115–120 орудий, 50 миллионов патронов и 403 тысячи снарядов, то есть 15–30 % от необходимого.
Из всех стран Антанты Россия испытывала самый острый кризис поставок из-за того, что дольше всех не переводила промышленность на военное положение. Изначально предполагалось, что эти меры, требующие колоссальных затрат, не понадобятся.
Надежда на поставки вооружений из-за границы не оправдалась: боеприпасы, изготовленные по русским заказам, были конфискованы союзниками для собственных нужд. А те грузы, которые отправлялись в Россию, доставить было очень сложно. Европу разорвали линии фронтов, на Балтийском и Средиземном морях кипели бои, для кораблей союзников оставались открытыми только два порта – северный Архангельск и далекий Владивосток.
Император Николай II распорядился создать чрезвычайный правительственный орган – Особое совещание по обороне, куда вошли члены правительства, представители общественности и предприниматели. Следовало в кратчайшие сроки перестроить всю военную экономику.
Вместо готовой продукции закупались станки и оборудование. Срочно строились новые военные заводы. На Баренцевом море возводился с нуля новый незамерзающий порт Романов-на-Мурмане (сейчас – город Мурманск). В России началась глобальная индустриализация с военным уклоном. В считанные месяцы производство вооружения и боеприпасов увеличилось в десятки раз.
В августе 1916 года винтовок было изготовлено на 1100 % больше, чем в августе 1914 года. Производство пушек (76-миллиметровых и горных) с января 1916 года по январь 1917 года увеличилось более чем на 1000 %, а 76-миллиметровых снарядов – на 2000 %. Выработка пороха и взрывчатых веществ – на 250–300 %.
Это перекачивание капиталов в оборонную промышленность сказалось на всей экономике страны.
Сократилась добыча железной руды, снизилось производство чугуна и стали. Кризис охватил строительную индустрию.
Если до 1915 года Россия, единственная из воюющих стран, не закупала хлеб за границей, полностью обеспечивая себя продовольствием, то теперь цены на хлеб стали понемногу расти. Из-за транспортных проблем возникали перебои с его поставками. Страна впервые узнала, что такое хлебные очереди.
С началом войны в империи был введен «сухой закон». Это привело к бурному развитию самогоноварения в деревне и к массовому употреблению политуры и прочих суррогатов в городе. Крестьяне и рабочие стремительно спивались.
