Кажется, он сам взял кружку и, крепко обхватив меня одной рукой за талию, прижав к своему огромному горячему, словно стенка жаровни, телу, вновь вдавил мне в губы влажный, чуть липкий её край. Я едва сумела приподнять веки, чтобы посмотреть в его сосредоточенное лицо. Заметила лишь нахмуренные брови, глубокие морщинки между ними, их тревожный изгиб. А ниже — обжигающий лёд глаз и чуть вытянутые вертикально зрачки. И это зрелище неожиданно очистило мою голову от переплетения полубредовых мыслей, даже немного увлекло. Так, что я не заметила, как горьковатый отвар всё же проскользнул мне в горло и терпкой прохладой осел где-то внутри.
— Хорошо! — воскликнул Алькер. — Этого должно хватить, чтобы ослабить самое сильное действие. А дальше будет чуть проще.
Герцог, внимательно оглядывая меня, вернул чашку лекарю и тут же мигом подхватил на руки. Пронёс через комнату — вокруг, оказывается, было много людей. Даже мерзкая Марлиз стояла недалеко от двери, пристально наблюдая за тем, что происходит. Наверное, всё же ждёт, что я протяну ноги. А вот обойдётся! Лишь бы мне немного полегчало.
Я уронила голову на плечо герцога — оно оказалось твёрдым, округлым и несказанно надёжным.
— Глаз с неё не спускайте! Алькер! Лично за неё отвечаете! Никого постороннего не подпускать. Где её служанка? Найдите!
Я ухнула в удушливую глубину перины. Каким-то неведомым усилием попыталась удержать Вигхарта за руку — и он даже на миг замер, однако всё же мягко высвободился.
— Всё будет хорошо, Лора. — Мне показалось или его удивительно тёплые губы коснулись моей ладони? Лёгкая щетина чуть царапнула кожу. — Где этот треклятый дракон? Голову ему оторву лично.
Выпитый отвар прохладой расползался по нутру, унимая жар проникшего в каждую мышцу яда. Я ещё какое-то время шарила взглядом по своим покоям, не видя никого, словно после ухода Вигхарта тут стало пусто. Но слышала возню Алькера поблизости и далёкие голоса. Постепенно небольшое облегчение и все эти звуки убаюкали меня — наверное, я уснула.
Поначалу ничего не было, только темнота, пронизанная тонкими стрелами боли, что проносились по телу. Я вздрагивала, но не просыпалась, словно бы снова погружалась в ядовитый дурман. А после сквозь мрак начали проступать очертания какого-то огромного каменного зала. Повсюду горели свечи и небольшие факелы в держателях на стенах и толстенных колоннах, что рядами уходили вглубь, к противоположной стене. Здесь было много людей, они стояли парами или небольшими группами, о чём-то говорили, смеялись — шумели. Сновали слуги вдоль накрытых столов, что виднелись в другой комнате, куда из зала была открыта дверь. Похоже, здесь какой-то праздник?
И только в следующий миг я поняла, что меня держат за руку и куда-то ведут. Колонны проплывают мимо, гости переводят на меня взгляды и смолкают. Я поворачиваю голову к своему спутнику — совершенно незнакомый мужчина. Молодой, темноволосый, высокий и чуть худощавый. Одет весьма даже богато: дорогая ткань верхней тёмно-зелёной туники, золотистая вышивка по краю рукавов и ворота. На поясе — больше для красоты — оружие: солидный кинжал с рукоятью, украшенной аметистом, с другой стороны — охотничий рог, оправленный в серебро.
И я хочу спросить его, кто он, но не могу даже разомкнуть губы. Просто смотрю на него, а он ведёт меня дальше, сдержанно улыбаясь, но глядя на меня с таким жгучим интересом, будто хочет запомнить каждую черту. И я вижу жадные взгляды женщин, что прилипают к нему, ласкают, обещая, что наяву это тоже может случиться, стоит ему только пожелать. И меня это колет лёгкой ревностью где-то под сердцем.
Мужчина привлекает меня к себе, уверенно обхватывает за талию, разворачивает в пируэте, чуть приподняв над полом, и отходит с лёгким поклоном. Ни слова не говорит, словно ждёт, что я сама догадаюсь, кто он.
Музыка звучит всё громче, словно мы приближаемся к сидящим где-то в стороне музыкантам. Бренчание струн раздражением проносится в ушах. Впереди нас пары, за спиной — тоже. Расшаркивания, повороты, реверансы — танец сдержанный, не слишком быстрый, и я могу смотреть на своего партнёра спокойно, ничто не мешает. Мешает лишь пустота в памяти. Мучительная, гулкая, холодная.
— Иди ко мне, — наконец произносят его губы. Беззвучно, я лишь по движениям их понимаю смысл.
Короткий мягкий рывок — и я снова оказываюсь в объятиях мужчины, — новый разворот. Кто-то смеётся у ближайшей колонны — я отвлекаюсь, а когда вновь поворачиваюсь к партнёру, на его месте вдруг оказывается Вигхарт фон Вальд.