Я лишь успеваю окунуться в ледяную воду его глаз, не понимая, что случилось, как герцог наклоняется вперёд и целует меня. Уверенно, тягуче, напористо. Его губы жёсткие и горячие, в обрамлении немного колючей щетины. Рука, лежащая на моей спине, вдавливается сильнее, я словно погружаюсь в тело его драконьей светлости, тону в нём, удивительно ясно ощущая и его внутри себя. Словно он просачивается тонкими струями сквозь кожу. Тень огромных крыльев, что разворачиваются за его спиной, словно гигантские лепестки какого-то чудовищного цветка, заслоняет собой весь свет.
Они окутывают меня, закрывают плотным кожистым щитом, отрезая ото всех вокруг. Стихают все звуки. Ладони скользят вверх по плечам, твёрдые пальцы впиваются в мышцы. Он властвует надо мной, врываясь горячим языком в рот, сминая губы, не давая отстраниться.
Это сумасшедшее чувство опасности и одновременно удивительной надёжности разрывает меня на части. Свет совсем гаснет, купол крыльев смыкается над моей головой — и я тону в душной жаркой темноте, чувствуя лишь поцелуй герцога, его дыхание в горле. Но и эти ощущения скоро тают, оставляя за собой только мрак.
К сожалению, пойманному в комнате Лоры дракону-дифтигу, мелкому, но крайне ядовитому, кто-то успел свернуть шею раньше Вигхарта. Неведомо, кто это был: стражники, что были поблизости, не признались, а эфри и в комнату к Лоре заходить не стали, зная, что там, возможно, ещё ползает ядовитая тварь. Как бы то ни было, а мелкая зловредная гадина валялась дохлой, так и накрытая халатом Лоры.
Вполне разумный ход, если вспомнить, что дифтиги в некотором роде оказываются привязаны к хозяину и после легко могут на него вывести.
Придётся отдать его Алькеру — пусть использует для какого-нибудь полезного зелья: яда в нём осталось ещё предостаточно. Подросших дифтигов в Ротланде после исхода из Бергландера многие из драконов держали в домах как питомцев или для охраны. А их яйца с готовыми вылупиться детёнышами можно было за большие деньги приобрести тайком даже в лавках знахарей. Улепётывали они обычно быстро, следов не оставляли. Яд их через какое-то время растворялся в крови, а краснота от укуса проходила — и отчего умер пострадавший, уже сложно было понять.
Оставалось только надеяться, что Лора окажется достаточно выносливой, а снадобья Алькера — достаточно сильными, чтобы справиться с отравлением. Невозможность хоть как-то помочь ей, кроме этого, невыносимо злила: Вигхарт привык контролировать свою жизнь до мелочей. Но с появлением в ней эфри Вурцер всё мгновенно встало с ног на голову.
Чьих рук дело её отравление? Тут сложно было угадать: никто из остальных эфри Лору, кажется, не любил. Вига, страшно напуганная тем, что случилось, рассказала только, что вечером к Лоре заходила для вполне милого дружеского разговора Лотберга. Они прогулялись в саду, но больше никого в комнате не было. Но служанка несколько раз отлучалась по делам, значит, многое могла пропустить.
Всё это время Вигхарт старался никого особо не выделять. Но так уж выходило, что Лора привлекала к себе слишком много внимания, слишком интриговала, мучила своими загадками и своей колючей холодностью. Может, девушки это чувствовали. Потому у двери каждой из них Вигхарт велел выставить стражу, чтобы без надзора и шагу сделать не могли.
Пока лекарь хлопотал вокруг впавшей в тяжёлый сон девушки, Вигхарт сам обошёл её покои, заглядывая везде, где мог. Судя по размеру, дракон только-только вылупился. Новорожденные дифтиги самые ядовитые — чтобы защищать себя, пока не окрепнут. Раз так, где-то должна быть и скорлупа от подброшенного в комнату Лоры яйца. Но ничего не находилось. Подбросили уже так? Но скрыть дракона до поры было бы сложно — уж больно проворный: сбежит раньше времени да и может цапнуть с перепугу не того, кого нужно.
Закончив проверку комнаты, Вигхарт остановился рядом с круглым столом у окна и больше от безысходности заглянул в вазу, опасно сдвинутую к его краю. В ней стояли срезанные, кажется, утром тюльпаны — крупные, ярко-жёлтые, с мягкой бахромой по краям лепестков.
Вигхарт раскрыл один бутон, затем другой — и так все, пока не нашёл внутри осколки скорлупы. Вот где он прятался! Весьма умно. Цветы скоро выбросили бы вместе с ней — и следов нет. Лишь благодаря тому, что Лора оказалась такой внимательной и глазастой, ей удалось поймать этого проворного, почти незаметного дракончика.
Вигхарт огляделся: девушки уже перестали галдеть на площадке и разошлись по своим покоям, явно недовольные установленным над ними надзором. Алькер тихо позвякивал какими-то склянками на тумбе рядом с постелью Лоры, да и Марлиз, утолив своё злорадное любопытство, тоже удалилась. Вот она-то как раз и была сейчас нужна.
— Как закончите, доложите мне о состоянии эфри Вурцер, — напоследок бросил Вигхарт лекарю.
Тот что-то промычал, кивая, но не отвлекаясь от своего занятия.