Едва лишь рассвело, примчался стражник со стены цитадели, взбудораженный и мрачный. Ругнулся с Нидгаром, который пытался первым расспросить его, в чём дело, и стремительно вошёл в покои, застав Вигхарта за умыванием.
— Простите, ваша светлость, — проговорил он после почтительного поклона, — это подбросили нам под ворота. Похоже, ночью.
Он протянул мешок, в котором лежало что-то мягкое и небольшое.
— И вы не видели кто? — Вигхарт, завязав ворот рубашки, забрал подарочек и развернул, пока не заглядывая внутрь. — И того, кто это сделал, конечно же, не поймали…
Он сунул руку в тёмную глубину и наткнулся на какую-то ткань. Стражник сморщился, следя взглядом за его движениями, словно в мешке были черви. Вигхарт помедлил чуть и вынул оттуда какое-то тёмное одеяние.
— Нет, мы не видели, ваша светлость. И тот дозор, что был до моего, тоже. Как будто не было никого. А как рассвело — смотрим, у ворот лежит.
Сумеречники — это их обычные выходки. Не зря они любят ночь: темнота укрывает их разведчиков почти до невидимости. Потому злиться на слепоту стражи бесполезно. Но гнев всё равно так и разбирает.
Вигхарт встряхнул, разворачивая, тряпку и не смог сдержать разочарованного вздоха. Это оказалась туника одного из воинов, что он отправил по следу сумеречников, — вся в заскорузлых пятнах крови и до сих пор сыроватых разводах. Кожи лёгким покалыванием коснулась остаточная, вывернутая изнанкой энергия. Не убереглись, столкнулись. Похоже, сумеречники стали намного осторожнее. Следить за ними незаметно всё сложнее. А тонкий след, что исходил от одежды, таял уже на расстоянии вытянутой руки и ничем помочь не мог.
— Сожгите, — велел Вигхарт и швырнул послание обратно в руки стражника. — И в следующий раз будьте внимательнее.
Едва незадачливый стражник ушёл, он отправил Нидгара за Бальдом. Тот отдохнул с дороги уже довольно — хватит. Накануне даже на глаза ни разу не попался. Пора бы пошевелиться и разведать подробнее, что же он нашёл там, в Виесской глуши, такого важного, что сумеречники потрудились закрыть это иллюзорной завесой.
Кузен выглядел усталым, но пребывал в благостном расположении духа, что наводило на некоторые мысли о том, как прошла его ночь. Вот только к необходимости вновь оправиться на то место, где случилось нечто, о чём ему рассказывать явно не хотелось, он отнёсся без воодушевления. Скорее с обречённостью того, кому деваться некуда.
Вот только отбытие из замка пришлось немного отложить.
Давно Вигхарт ждал этих вестей. Но, признаться, за всеми неурядицами, что неизменно были связаны с рыжеволосой проблемой по имени Лора Вурцер, слегка позабыл о том, что в темницах Кифенвальда его ожидает ещё один сундук с секретами — пленный сумеречник.
— Он пришёл в себя, — доложил чуть испуганный помощник лекаря Алькера — полноватый и обычно нерасторопный Лиуф.
Он отёр тыльной стороной ладони испарину со лба: подняться из кабинета лекаря до верхнего яруса — то ещё испытание для него.
— Давно? — сразу понял Вигхарт, о ком говорит юноша.
— Сегодня. Стражник, который проверял его после ночи, заметил, позвал меня. Эдлер Алькер ведь с эфри Вурцер всю ночь… Я осмотрел его. Воспаление раны почти прошло. И жар стих. Он готов говорить.
«Если захочет», — догнала слова Лиуфа не слишком приятная мысль. Но и это уже хорошо. Ослабленный хворью, даже стойкий воин будет сговорчивее. Особенно если не захочет продлять свои страдания.
Вигхарт велел привести пленника в комнату допросов — одну из нескольких, что обнаружились в Кифенвальде при знакомстве с его обустройством. Похоже, прежние хозяева тоже любили поквасить в темницах неугодных. А между делом хорошенько на них надавить, чтобы получить нужное.
Стражники привели сумеречника быстро. Тот тяжело уселся напротив за коренастый стол, на котором горела, едва разгоняя мрак, всего одна оплывшая свеча. Пленник откинулся на спинку стула, разминая связанные перед ним руки, и уставился на Вигхарта. Маслянистые глаза неспешно скользили по его лицу, сумеречная энергия увивалась тонкими плетьми вокруг, щупая, исследуя, словно отдельное существо, управляющее хозяином занятого тела. Она вышла на охоту, но тут же отхлынула, едва столкнувшись с противоположной сущностью.
— Зачем ты пробрался в комнату к девушке? — не стал затягивать с важными вопросами Вигхарт.
Времени на это у него нет: впереди ещё дорога на много миль туда и обратно. И просиживать в затхлой пыльной комнатёнке до полудня — слишком большая роскошь.
Сумеречник нахмурился, словно не понял ни слова, и смолчал — так, что захотелось заглянуть ему в рот, чтобы проверить, не откусил ли он себе язык. Вигхарт выждал ещё миг и наклонился чуть вперёд. Пленник заметно качнулся от него прочь, щурясь и упрямо сжимая обнесённые сухой коркой губы.
— Советую тебе ответить на вопрос поскорее, иначе я от нетерпения прибегну к чему-то более убедительному, чем слова.
— Что вы можете сделать мне, ваша светлость? Кроме того, что убьёте.