У, драконище гадкий! Я тут едва ноги не протянула по прихоти кого-то из страждущих его внимания девиц, а он ещё издевается! Сам бы повалялся тут в бреду, тогда поговорили бы! И тут же вспомнился тот сон, что снился мне прошлой ночью. Или какое-то странное видение? От свежих и натуральных ощущений, будто довелось испытать их наяву, тут же загорелись скулы и кончики ушей.
А в следующий миг я оказалась прижата к постели тяжёлым телом Вигхарта, который, сдавив мои запястья горячими, словно остывающая лава, пальцами, навис надо мной. Как он так быстро перескочил с того конца постели? Она же огромная!
— Подушками в меня ещё никто не кидался, — хмыкнул он, щуря одраконелые глаза. — У вас, гляжу, прямо что-то зудит от моего вида?
— Не то слово. Слезьте с меня!
Жаль, что я не дракон: с удовольствием отхватила бы ему голову, чтобы не видеть этого нахального, ощупывающего взгляда. Уже в нём было что-то неприличное. Я уж не говорю о позе, в которой мы замерли.
— Возражения не принимаются, эфри Вурцер, — покачал Вигхарт головой и мгновенно вжался в мои губы своими.
Я глухо замычала, выгибаясь под ним и стараясь не поддаться безжалостной атаке. Но так, кажется, только всё усложнила. Потому что, приподнявшись, герцог одной рукой отшвырнул в сторону разделявшее нас одеяло — и мне сразу стало гораздо жарче. Я, кажется, даже чувствовала животом и грудью каждую его упругую мышцу. Вертелась, вырывая запястья из непоколебимых, словно кандалы, пальцев.
Что он делает? Не может всё закончиться вот так. Это бессмыслица!
Вигхарт спустился поцелуями по моей шее и зубами — с ума сойти! — развязал тесёмку ворота сорочки.
— Пустите! — вновь взбрыкнула я, озираясь в поисках возможного оружия, которое можно было бы опустить на голову его обнаглевшего драконейшества. Как бы ещё руки освободить…
И где вообще Вига? Спит, что ли?
— Прекратите вертеться! — рвано выдохнул герцог, поднимая голову. — Так вы делаете только хуже.
Его глаза были невероятно тёмными. Вытянувшийся зрачок почти поглотил радужку, а по коже пошла рябь драконьей чешуи. Я неосознанно дёрнулась ещё раз, и Вигхарт глухо рыкнул, стискивая зубы, когда моё бедро упёрлось в его весьма недвусмысленно выпирающий пах.
О Вайса, он же не собирается?..
Только страшным усилием воли я заставила себя успокоиться.
— Что же? Вы сделали свой выбор? — улыбнулась как можно более едко. — Так внезапно. И так нелогично…
Герцог криво усмехнулся, продолжая вдавливать мои запястья в подушку. Честное слово, я почти уверилась в том, что не выберусь сегодня из этой постели девицей. Его взгляд стёк жгучим потоком по моим губам, шее, объял грудь, уже почти оголённую в излишне распахнутом вороте сорочки. Но я старалась сейчас не думать об этом, иначе просто умру на месте от стыда и негодования.
— Вы умеете раскалять мне кровь, Лора, — уже чуть спокойнее проговорил Вигхарт, вновь склоняясь. — И даже не представляете, что это такое…
Вы не правы, ваша одраконевшая вконец светлость! Я очень даже хорошо себе это представляла. Потому что сейчас по моим жилам словно бы горячий кисель полз. И с каждым мигом он жёг меня изнутри всё сильнее.
Губами герцог провёл по моей коже вдоль кромки ткани, что ещё прикрывала грудь. Зубами легонько впился в податливую мягкость — а затем в другую… Ещё ниже — потянул тонкий лён, явно намереваясь открыть новые просторы для исследования.
— Нет! Пустите! — совсем взбесилась я, чувствуя его дыхание на коже. — А-а!
— Лора! Я же вас не убиваю, — проурчал Вигхарт, передумав, однако, раздевать меня дальше.
И, повторив уже пройденный путь обратно, вернулся к моим губам, умело, совершенно непостижимым для меня образом, раскрывая их. Я зажмурилась, силясь не в коем случае не ответить. А это, оказывается, непросто, когда тебя так виртуозно провоцируют на борьбу!
Внутри что-то вздрогнуло и замерло под сердцем раскалённым беспокойным комком. Кажется, ещё одно только прикосновение его нахальнейшей светлости, и обжигающий поток захлестнёт меня с головой. Странное и тревожное чувство — я никогда не испытывала подобного. Когда Оттмар пытался меня обнимать, когда настойчиво намекал на большее, у меня всегда хватало разума и холодности решительно его прогнать. А тут меня разрывали на части два противоположных желания: во что бы то ни стало освободиться от тяжести и власти герцога Виесского — и в то же время замереть, впитывая непривычные, волнующие ощущения от его вопиющей близости.
— Ваши губы всё же не горькие, — изрёк драконище хрипло, наконец отрываясь от них. — Я был почти уверен в обратном.
Весьма радикальный способ проверить он выбрал!
— К счастью, этого должно быть мало, чтобы принять решение… Для разумного мужчины, — выдохнула я, безуспешно пытаясь силой мысли затолкать собственное сердце подальше вглубь тела, чтобы ящер не заметил, как оно колотится. — Мне казалось — до сегодняшнего дня, — что вы разумный.
Вигхарт посмотрел на меня исподлобья. Вайса, что это был за взгляд! Удивительно, как одежда на мне всё-таки осталась целой.
— Всё верно. Я ищу себе не любовницу.
— Тогда почему вы ещё на мне?