И наш недолгий обмен взглядами с сумеречником, который так и остался для меня незнакомым, прервался. Эфри зашептались, даже Лотберга с Марлиз обменялись парой фраз, пока его драконья светлость не появился на ярко озарённом дворе. Он был одет привычно строго — в чёрное. Другое дело, что дома он всё же позволял себе большую вольность в выборе облачения. Сегодня же он был ровно таким же, каким явился под личиной Хардвина в тот самый первый день нашего знакомства. Его волосы были убраны в хвост на затылке, руки затянуты в перчатки, словно он не хотел их замарать. Да как бы не так — всё равно замараете, ваша щепетильная светлость. Тут по-другому не получится, если кого-то убиваешь.
Отчего-то я была удивлена, что казнить разведчика будет он сам. Но, похоже, эта сомнительная обязанность лежала именно на хозяине замка. Никакого другого палача рядом видно не было.
Пленника поставили на колени, и герцог подошёл к нему неспешно, чуть придерживая рукоять солидного двуручного меча, что висел у него на поясе и тихо позвякивал креплением при каждом шаге.
— Ты осуждаешься за злодеяния, которые совершал и ещё собирался совершить, — заговорил дракон размеренно и громко. — За тьму, что носишь внутри и которой не место в королевстве Ротланд, в герцогстве Виесс, на землях аллода Кифенвальд.
— Я осуждён за то, какой я есть? — уточнил сумеречник, чему-то невесело усмехаясь.
— Ты мог быть другим. Попытаться быть. Но ты избрал такой путь. Потому — да, — ничуть не задумался Вигхарт.
Он широким и, надо признать, эффектным жестом вынул из ножен длиннющий меч. Один из стражников, что стояли тут же, усилием заставил пленника опустить голову на плаху.
— Именем богов, что хранят эти земли. Именем всех людей, что живут здесь… — закончил его светлость.
Тяжёлым ударом он опустил клинок на шею сумеречника. Эфри ойкнули и зажмурились — все, кроме Эбреверты. И меня, как ни странно. Но я отчего-то не видела, как отделилась голова от тела разведчика. Потому что внутри меня вдруг качнулась явственная волна дурноты. Не от вида крови, а от чувства, будто кто-то очень сильно ударил меня под дых.
Я вцепилась в ограждение пальцами, стараясь дышать. До ужаса чётко ощущая упругие завихрения в мышцах и голове, из которой на миг пропали все мысли. Я ещё видела блик на лезвии герцогского клинка. Слышала взбудораженные голоса — и как будто на время выпала в какой-то другой мир.
— Лора? — окликнула меня то ли Николь, то ли Маргит.
— Всё в порядке, — ответила я, растягивая губы в дрожащей улыбке.
— Надо же, — фыркнула Эбреверта, — в драку с драконицей полезла, а от вида крови вон позеленела вся.
— Не надо было вам ходить. Вы только недавно с постели встали, — запричитала теперь уж точно Николь.
Я выпрямилась, перебегая взглядом с лица на лицо.
— Со мной всё в порядке! — рявкнула слишком резко и громко, даже Марлиз с другой стороны двора заинтересовалась.
Я развернулась и пошла обратно в замок. От таких зрелищ и хлеба не захочется. Ну, ваше жестокосердечное драконейшество, спасибо за насыщенное утро.
Теперь идти на завтрак хотелось ещё меньше. Чуть приподняв подол платья, прижимая ладонь к груди, где ещё словно бы качался липкий туман, я пронеслась по тёмному коридору, слушая отрывистые всплески голосов слуг в каких-то рабочих каморках. Дышать приходилось часто и глубоко, чтобы унять неприятные ощущения, словно в меня плеснули дёгтем. Хотелось отмыться и выпить воды, чтобы прочистить горло.
— Эфри Вурцер! — догнал меня громкий оклик.
Но, узнав голос, я только припустила быстрее. Однако от его проворного драконейшества попробуй убеги. Потому очень скоро в плечо мне вцепились крепкие пальцы, герцог развернул меня и коротким толчком оттеснил к стене.
— Что вы почувствовали? — склонился он ко мне. — Когда умер сумеречник.
Взял за подбородок и повернул голову в одну и другую сторону, пристально вглядываясь в лицо. Но, кажется, ничего необычного не нашёл. Я шлепком по запястью скинула его руку. Опять он трогает меня, как не способную ответить куклу!
— То же, что чувствуют многие девушки при виде того, как голова человека слетает с плеч.
— Вы настолько восприимчивы? — сощурился ящер. — Не подумал бы.
— Я не военачальник кёнига-узурпатора. И не привычна к подобным зрелищам.
Я повела плечом, пытаясь освободиться от довольно мягкой, надо заметить, хватки ящера. Какой-то волнительно бережной.
— Я не звал вас на казнь. — Он покачал головой. — Более того, я был против того, чтобы вы приходили! Сказал явиться на завтрак. Почему вы не слушаете, что вам говорят? Что говорю вам я.
— Я слушаю. Но как-то вот всё поменялось, ваша светлость. — Я попыталась прошмыгнуть мимо него, чтобы вернуться в комнату. — Я тоже не планировала сегодня смотреть на казнь. И уже пожалела о том, что поддалась эфри фон Штейн. Правда, хочу заметить, ваше умение рубить головы очень впечатляет.
Вигхарт чуть отступил, пропуская меня. Но едва я протиснулась, как придержал за талию.
— Я бич кёнига-узурпатора, если вы забыли, — проговорил размеренно. — Я обязан впечатлять. Но не хочу, чтобы вы меня боялись.