— Потому что причины навредить эфри Вурцер я пока вижу только у тех, кто прибыл сюда по Праву первой ночи, — не отрывая взгляда от своей тарелки, проговорил он. — Кстати, у вас их не меньше, чем у остальных, эфри фон Штейн. Кажется, вы очень не хотели выходить замуж за графа фон Штейна. Даже пытались сбежать, одарив напрасными надеждами оруженосца вашего отца, хоть он и ниже вас по титулу. Но вас поймали. Отцу едва удалось замять настойчивые слухи о вашем бесчестии. И от злости он пригрозил отдать вас в обитель Дочерей Кригера, но передумал. Потому что у него нет сыновей. Только три дочери — одна младше другой. И ваш брак с графом — единственный способ удержать высокое положение вашей семьи в такие неспокойные времена. Когда кёниг не торопится одаривать милостью тех, кто давал своих воинов на войну с ним. И ребёнок от меня, моё покровительство — это даже лучше, чем брак, верно?
Он наконец поднял короткий взгляд на отчаянно покрасневшую Эбреверту. Тряхнул её исподним так тряхнул — в назидание, конечно. Но графиня на пару мгновений даже утратила обычную надменность.
— Дело не только в этом, ваша светлость, — уже не так решительно ответила она.
— Если есть какие-то другие причины, они только усиливают мои подозрения относительно вас, — холодно отрезал герцог, вместе с тем ножом отделив тонкий ломтик ветчины в своей тарелке. — И каждую из вас, эфри, я могу разобрать на кусочки. И найти, почему вы желали зла Лоре. Что и собираюсь сделать.
Лезвие неприятно заскрежетало — и все поморщились. А Лотберга и вовсе приложила пальцы к виску, страдальчески прикрыв глаза.
— Не нужно запугивать их, Харти, — сомнительно вступилась Марлиз. — Они так и вовсе потеряют способность говорить. Просто им нужно понять, что правда всё равно будет найдена. И если они не виноваты, им нечего бояться.
Девушки запереглядывались, будто хотели уличить одна другую и отвести подозрение от себя. Все избегали смотреть на меня, словно я, пострадав от чьей-то глупости или жестокости, сама же превратилась в изгоя. Как бы жить среди них мне теперь не стало гораздо сложнее. Вот перееду от них подальше в покои к его строгой светлости, будет знать!
— А если вы ошибётесь? — вдруг напористо спросила Николь. — Если мы и правда не виноваты?
Бальд, до того весьма отрешённо занятый своей трапезой, перевёл на неё внимательный взгляд, а Марлиз, отметив это, только усмехнулась каким-то своим мыслям. Я чувствовала, как её колкий взгляд то и дело касается и меня, словно она ждала от меня некоего выпада. Но сходиться с кем-то в перепалках мне вовсе не хотелось.
— Поверьте, я постараюсь не ошибиться. И не наказать невиновного. А вам советую хорошенько подумать. И если кто-то из вас что-то знает — рассказать мне. А уж если кто-то решит сознаться, то я обещаю пересмотреть строгость возможного наказания, — герцог замолчал, пытливо посмотрев на меня исподлобья. Словно укорил, что из-за меня у него столько лишних хлопот. — Но есть и приятные для вас вести. Возможно, приятные. В силу некоторых обстоятельств…
— В честь твоего дня рождения, — поправила его Марлиз, с невинным видом отпив из серебряного кубка разбавленного вина.
— Неважно, — возвёл очи горе его скромнейшество. — Так вот, через несколько дней будет устроен бал. На него прибудет вся знать Кифенвальского аллода. Главы родов — и ваших в том числе, эфри.
А герцог и правда очень скрытен. Кто бы знал, что скоро у него день рождения! И, судя по оживившимся взглядам Марлиз и даже Лотберги, без их уговоров тут не обошлось. Вряд ли его мрачнейшество решил бы отпраздновать его сам. Хоть подготовка, видно, началась уже довольно давно: такой бал за пару дней точно не устроишь.
— Что же, приедет мой отец? — приподняла брови Маргит. — И… муж?
Эта мысль ей явно не нравилась.
— Только главы родов, эфри, — повторил Вигхарт. — Я прожил в Кифенвальде уже достаточно долго. Пришло время фрайгеррам и графам признать меня и принести клятвы. Потому никого из ваших мужей на балу не будет. А вот отцы — да. С ними я хочу поговорить отдельно. Фрайгерр Вурцер тоже приглашён.
Вот кого, а Эдвина мне хотелось видеть здесь меньше всего. Но известие о его приезде герцог произнёс с таким особым выражением, что не осталось сомнений: в визите моего так называемого свёкра тоже есть его расчёт. Хитроумное драконище — как скоро у меня начнёт дёргаться глаз от его выдумок?
Вигхарт с вполне удовлетворённым видом позволил эфри усвоить всё им сказанное и продолжил:
— К тому же пожалует очень важный гость — герцог Филиберт фон Таль. Кузен его величества кёнига Нортвина. Приедет он с некоторой частью своей свиты и пробудет здесь столько, сколько пожелает. Потому, если у кого-то из вас есть ещё какие-то задумки на очередную злобную выходку, предупреждаю, что я могу привлечь его к тому, чтобы вас судить. А судья из его светлости очень строгий.
— Строже вас? — не знаю, зачем спросила я.
И не пойму, откуда в голосе у меня взялись эти мерзкие высокие нотки.