Каждое его слово прозвучало веско и холодно. Я прониклась — правда. Даже лёгкая дорожка озноба пробежала по спине. И глупо было отрицать: как бы далеко ни развела нас в стороны жизнь, герцога Виесского я точно никогда не забуду.
— Думаю, ваши враги в ужасе, — задушевно понизив голос, ответила я. — Что же до меня… Мне, к сожалению, тоже не помешает выпить успокоительных трав.
Вигхарт усмехнулся, глядя на меня чуть искоса. Он немного склонился и кончиком носа совсем легонько коснулся моей скулы. Ещё мгновение его ладонь лежала у меня на талии, а затем пропала — и я еле заставила себя удалиться с достоинством.
К счастью, у меня осталось время немного перевести дух в одиночестве, прежде чем всё же отправиться на завтрак. Скверные ощущения отхлынули от тела, оставив лёгкую усталость и дурноту в груди. В столовой уже собрались весьма задумчивые после казни сумеречника эфри. Я лишь молча прошла к своему месту и села, предварительно качнув стул — а вдруг его ножки окажутся подпилены? Пожалуй, в такой нездоровой обстановке я начну вздрагивать от каждого шороха.
К счастью, долго терпеть натянутое молчание не пришлось. Сразу за мной пришла Лотберга, и даже обёрнутый вокруг лица белоснежный платок не мог умалить её усталой бледности: вблизи это было гораздо заметнее. Под глазами графини залегли тёмные круги, губы высохли, словно кровь от них отлила.
Устроившись на своём месте, она повернула голову ко мне:
— Как вы сегодня себя чувствуете? — поинтересовалась нарочито громко.
Похоже, упавшее на всех моих заклятых товарок подозрение окончательно обернуло её на мою сторону.
— Уже очень хорошо, — поспешила я уверить графиню. — Эдлер Алькер прекрасно обо мне позаботился.
Хотелось ещё добавить, что и его драконья светлость вместе с его непомерно жадными губами и руками тоже весьма неплохо взбодрили меня с утра, но вряд ли графиня это оценит. Зато по достоинству оценили бы зловредные эфри.
— Это очень большое облегчение, — улыбнулась её сиятельство. — Дифтиги очень опасны. Особенно после того, как Бергландер оказался охвачен Смрадом, любое существо оттуда может оказаться непредсказуемо изменённым.
Я уже хотела было спросить о здоровье её сына — не только из вежливости, — как вновь затопотали где-то за дверью слуги, загомонили приглушённо, и скоро в столовую вошла Марлиз цу Раух, тихо шурша по каменному полу подолом необычайно изящного для неё бледно-зелёного платья со слишком открытым для утра воротом — явно ради герцога. Едва она ступила в зал, как следом за ней неожиданно появился Бальд вместе с его мрачнейшей светлостью, как бы противоречиво это ни звучало. Сын графини выглядел совсем как обычно, словно ничего с ним на самом деле не случилось, а всё, что я услышала, — это всего лишь досужие сплетни.
Девушки после вежливого приветствия наперебой начали расспрашивать сына графини о его здоровье. И мне показалось на миг, что вот сейчас чем-то раздражённый герцог прикажет всем замолчать, но тот невозмутимо принялся за завтрак, не переставая, однако наблюдать за каждой из эфри.
Когда встревоженный щебет девиц смолк, придавленный возросшим неодобрением графини и её нынче очень строгого племянника, тот выждал несколько мгновений неловкой тишины и заговорил сам:
— Мне приятно было бы видеть ваше рьяное беспокойство о здоровье моего кузена, — он помолчал, наматывая нить напряжения сильнее, — но всё это изрядно омрачается тем, что, вероятно, кто-то из вас всё же пытался причинить вред эфри Вурцер. Допрошенные слуги ничего толкового не рассказали. Конечно же. Потому я вынужден допытаться правды иными способами. Которые вам, верно, не понравятся. И наказание в случае её выяснения для виновницы будет очень строгим. Каким оно бывает, вы уже имели возможность увидеть сегодня перед завтраком. И это только один из вариантов.
Девушки побледнели все, как одна. Слова его разозлённой светлости, конечно, были излишне жестокими: вряд ли он и правда будет казнить виновницу моего неудавшегося отравления. Но должное впечатление ему произвести явно удалось.
— Почему же вы решили, ваша светлость, что это кто-то из нас? — обиженно приподняв подбородок, поинтересовалась Эбреверта. — В замке столько людей. А она, — эфри кивнула в мою сторону, — неизвестно что скрывает, прикидываясь беспамятной. Может быть, прикидываясь, — исправилась она, когда моя рука с ножом, которым я отрезала кусочек запеканки с ягодами, замерла над тарелкой.
Но сурово настроенный ящер не купился на её негодование: морщинки между его бровями стали только глубже.