— Ну почему мне достались именно вы? — едва не топнула ногой вконец раздосадованная служанка. — Мне прямо страшно за вас! Вы скоро станете такой же тощей и сгорбленной, как хранитель Лутман. Сейчас я приготовлю ванну, принесу розовое масло и ромашковый отвар для волос. Вы уже потускнели, как старая ложка.
Я смотрела на то, как Вига пышет гневом, и мне даже совестно немного становилось. Другие служанки заняты приятными хлопотами вокруг своих подопечных, а моя и взглядом-то со мной за день едва пару раз встречается. Потому я всё же решила позволить ей за мной поухаживать. И хорошо, потому что после душистой ванны усталость и какая-то странная лихорадка — узнать всё, что можно, и ещё больше — немного стихла. Я даже решила, что уберу сегодня все бумаги и просто проведу вечер в тишине и спокойствии, размышляя о судьбах мира.
Но этим планам не суждено было сбыться.
Потому как вечером ко мне в покои неожиданно пришёл слуга от герцога и, поклонившись со всем почтением, словно какой-то матроне, доложил:
— Его светлость герцог фон Вальд просит вас сегодня спуститься в малую столовую в восточном крыле, чтобы провести с ним совместный ужин.
И лицо-то у него в этот миг было настолько многозначительным, словно меня на встречу с кёнигом приглашали, не меньше.
— Я не пойду, — ответила я резковато, немного раздражённая тем, что тихий вечер, кажется, рискует закончиться, так и не начавшись. — Передайте его светлости мои извинения.
Я и так, кажется, проводила с ним слишком много времени. Куда ему ещё больше?
— Но, — заикнулся было мужчина, явно не ожидавший такого поворота. — Его светлость ясно сказал…
— Кажется, я не пленница здесь, — пришлось чуть надавить. — А гостья. Потому можете передать герцогу, что я неважно себя чувствую. И ужин придётся перенести. Или лучше вовсе его отменить.
Слуга смотрел на меня с возрастающим в глазах ужасом. Наверняка ни Эбреверта, ни Николь и слова поперёк его драконейшеству не сказали. Напротив — с радостью побежали на ужин или прогулку, чтобы провести с ним время наедине.
Мне же проснувшаяся вдруг интуиция подсказывала, что ничем хорошим встреча с его светлостью не обернётся. Я ещё слишком ясно помнила то злополучное утро, когда он обнаружился в моей постели.
А ещё казнь — и ту невозмутимость, даже жёсткость в ледяных глазах герцога, с которой он сам лично отрубил голову сумеречнику. С тем же выражением лица он порезал руку Марлиз. И с ним же отчитывал эфри, обещая расправу той, кто пытался меня отравить.
По спине пробирал озноб, стоило только подумать, чтобы вновь оказаться с ним наедине. Да, права была Лотберга: я совсем его не знаю. Но то, что узнавала раз за разом, меня скорее пугало.
Так и не дождавшись от меня положительного ответа, слуга удалился, явно расстроенный и озадаченный. А я подумала, что, возможно, стоит запереться — тем самым крепким стулом. Но, решив, что это будет чересчур, оставила всё как есть. Найденные в библиотеке генеалогические заметки по роду фон Абгрунд увлекли меня с новой силой. Я даже забылась, перестав слышать и видеть всё вокруг. А фамилия старого герцога была богата самыми различными ответвлениями. Связи тянулись из самой королевской семьи и расползались по всему Ротланду. Но нигде я пока не могла найти хоть какого-то намёка на то, что могла бы оказаться ему родственницей.
— Эфри Вурцер! — уже, кажется, не в первый раз окликнула меня Вига.
Я вскинула голову и потёрла словно бы чуть остекленевшие глаза. Я моргала вообще? Перо в моей руке чуть сильнее, чем нужно, ткнулось в листок с заметками и оставило на нём хорошую кляксу. Отдохнула, называется.
— Что такое? — Я огляделась.
Надо же! Уже почти стемнело!
— К вам идёт его светлость, — почти шёпотом проговорила Вига. — Прямо сюда.
Я подскочила с кресла, едва не опрокинув чернильницу. Подумала было, что надо убрать всё со стола, но времени на это у меня явно не осталось.
Как будто сложно было предположить, что Вигхарт не стерпит отказа. И что обязательно придёт высказать мне всё, что думает обо мне и значимости моего мнения. Надо было всё же запереться.
Но не успела я хоть что-то предпринять для своего спасения от гнева его наверняка разозлённой светлости, как в дверь громко постучали, а затем внутрь вошёл высокий худощавый слуга, чтобы доложить, что герцог решил осчастливить меня личным визитом. Едва он договорил, как дверь резковато распахнулась, и Вигхарт вошёл степенно и угрожающе.
Никогда не видела воочию, но сейчас готова была поклясться, что именно так некоторые хищники загоняют добычу. Мне и правда захотелось отступить.
Вига тут же присела в книксене, склонив голову. Я тоже изобразила реверанс, однако не отводя взгляда. В конце концов, я имею полное право отказаться идти на ужин. Герцог не господин мне, а я не его рабыня. Он не раз сам настаивал на том, чтобы окружающие относились с уважением к его гостьям. Не нарушит же сам свои правила.
— Я не ошибся, эфри? — заговорил его драконейшество, взмахом руки прогнав Вигу. — И мой слуга не выжил из ума. Вы и правда отказались приходить на ужин? У вас нашлись более важные дела?