— Верно. — Вигхарт улыбнулся слегка напряжённо, отломил от хлеба кусочек, но оставил в тарелке. — Вы ешьте больше, Лора. Иначе мне завтра придётся повторять наш разговор, потому что вы просто ничего не вспомните. — Лёгкое смущение неожиданно коснулось щёк ощутимым жаром. Я поскребла вилкой в тарелке, делая вид, что ем. А тем временем Вигхарт продолжил: — Мой род пошёл от линдвормов. Они очень ядовиты. И никто не мог никогда сказать, как они выглядят на самом деле: их описывают по-разному. Вот отсюда и способности метаморфа. А другая сторона — яд в крови и в том, что с нею связано больше всего.
Однако он умеет витиевато изъясняться. Похоже, бережёт мои девичьи чувства? Неожиданно для того, кто совсем недавно сам отрубил голову сумеречнику.
— Но как же тогда ваш род не вымер до сих пор? С такими трудностями в его продолжении. Ведь наверняка, чтобы найти способ зачать ребёнка без вреда для матери, понадобилось какое-то время…
Дракон криво усмехнулся, взялся за кубок и сделал щедрый глоток. Это кому из нас ещё придётся пересказывать другому разговор — если он так будет налегать на вино! Но герцог не стал напоминать пока, что уже настала его очередь задавать мне вопрос. Словно забыл и сам.
— Не все мужчины моего рода наследуют такие особенности. — Он покрутил ножку кубка пальцами. — Мой дед был другим. Мой дядя — муж Лотберги и отец Бальда — тоже. Он даже не мог обращаться и был бы обычным драконом-воином, если бы не высокое происхождение. Но вот моему отцу и мне посчастливилось унаследовать от линдвормов всё.
— Сомнительное счастье, — заметила я, разглядывая его серьёзное лицо, будто оно в любой миг могло начать искажаться. — Знаете, это даже немного жутко — уметь менять облик. У меня мурашки по коже от одной мысли.
Что я несу? Уберите от меня подальше этот кувшин! Слегка смутившись своего совсем уж панибратского тона, будто разговариваю со старым другом, я торопливо зашарила взглядом по столу. Лишь бы не встречаться им с ответным — его драконейшества.
— Вы правы, — неожиданно согласился Вигхарт. — И нет. Всегда есть две стороны.
Меня ощутимо качнуло — даже сидя. Выпитое хмельное всё дальше расползалось по телу расслабляющей волной, затопляло разум, который вдруг как будто стал слишком пытливым и быстрым. Я резковато поднялась и пошла к окну. Надо проветриться, пока не наговорила совсем уж ерунды.
— С вами всё в порядке? — окликнул меня Вигхарт.
— Да. Просто душно, — ответила я излишне бодро.
Упёрлась ладонями в выступ под окном и посмотрела на карниз, где ещё виднелись засохшие пятна крови дракона-сумеречника, хоть Вига и пыталась их оттереть. Помнится, тогда она громко высказывала свои опасения вывалиться наружу.
— Моя мать была человеком, — голос Вигхарта прозвучал так близко, что я вздрогнула. — И мой отец любил её. К сожалению.
— Она тоже была замужем?
Герцог остановился рядом и присел на самый краешек выступа. Посмотрел в даль, напоминающую тлеющий уголёк. Густая зелень крон бескрайнего леса за границей Кифенвальда уже тускнела, словно тоже обращалась пеплом.
— Была. Да, конечно, была.
— Почему же тогда ваш отец не добился того, чтобы она стала его женой после вашего рождения? Ведь он был могущественен. Влиятелен. Наверняка! — я невольно повысила голос от такой несправедливости. — Наверняка он мог что-то придумать!
Вайса, и откуда во мне вдруг проснулась такая пылкость? Проклятое молодое вино — от него не бывает добра.
— Потому что она была более высокого положения, чем он, — нехотя пояснил Вигхарт. — Она была женой старшего принца Ротланда. А впоследствии — короля Одальгара. Да, того самого короля, чью голову кёниг Нортвин срубил своим мечом и в чьём свержении я принимал самое рьяное участие — можете мне не напоминать.
Я моргнула, неподвижно глядя в профиль его светлости. Так он, оказывается, королевских кровей! Пусть и по матери. Остальное сейчас — даже то, какая участь постигла короля Одальгара через много лет, — не казалось столь важным.
— Но как же ваш отец договорился с будущим королём, чтобы его жена родила ему ребёнка? — Я уже подняла было руку, чтобы коснуться локтя герцога, но вовремя одёрнула себя. — Да разве принц стерпел бы? Даже в те времена, когда люди и драконы жили мирно.
— А он не спрашивал, — Вигхарт пожал плечами, — он просто украл её первую ночь. Мать опоила Одальгара так, что тот уснул, не успев подтвердить брак. А отец — занял его место. Потом принцу сказали, что его первенец не выжил, а меня забрали в Бергландер. Позже мать умерла в родах, так и не сумев принести Одальгару наследника. А он женился вновь.
Да, история не из весёлых. Интересно, услышав её, сколько эфри передумали бы рваться в постель потомка линдвормов?
— А вы… — проговорила я тихо. Надеясь, признаться, что его светлость меня не услышит. — А вы любили кого-нибудь?
Герцог покосился на меня, и по его губам расползлась лёгкая улыбка. Похоже, я как раз таки подступила к той самой границе, за которой начинается тёмный запретный лес тайн и нежелательных — несмотря на наш уговор — тем.