— Вам не кажется, что я ответил на слишком много ваших вопросов для одного раза? — ожидаемо опомнился хитрый ящер. — Ваш черёд.
— Задавайте, — я вздохнула, готовясь к худшему.
И не успела ещё ничего сообразить, как Вигхарт развернулся ко мне, поймал подбородок пальцами и уверенно прижался губами к губам. Я даже растерялась в первый миг: вопрос так вопрос! Как прикажете понимать? И только качнулась назад, пытаясь прервать поцелуй, что становился всё настойчивее, как его наглейшество обнял меня за талию, совсем как в моём сне-видении. То же странное чувство, будто он поглощает меня. То же тепло, растекающееся до самого затылка. И невозможно остаться безучастной, но я пыталась, правда, хоть и без особого успеха.
Наконец герцог отпустил меня. И если бы не держал за талию, я точно провалилась бы сквозь землю от стыда и злости на саму себя.
— Даже не знаю, как истолковать ваш вопрос, — проговорила я, заправляя за ухо вьющуюся прядь.
Проклятье, как же дрожит рука! И губы — они горят слишком сильно, словно их ещё касаются губы герцога. Я ощутимо толкнула его вполне довольное драконейшество в грудь, пытаясь вложить во взгляд всё негодование, — и он чуть отступил. Как будто поверил в него. Ну конечно…
— О, это очень простой вопрос, эфри Вурцер. Но помните, что я жду честного ответа, — ящер усмехнулся одним уголком рта, выдерживая короткую паузу. — Вам понравилось?
Да, это то самое, о чём я думала: хуже быть не может. Честно признаться себе — да, мне понравилось. Я никогда не целовалась так раньше — или не помнила, — но сейчас понимала, что то, как это делает его искушённое драконейшество, это точно моё. Себя обманывать глупо.
— Боюсь, мне не с чем сравнить. — Я отвернулась к окну, жалея, что не могу сейчас взять и улететь отсюда. — Но это… в определённой степени… приятно.
А вот теперь можно и умереть. От стыда, который лёгким помрачением залил мою несчастную захмелевшую голову.
Его светлость тихо хмыкнул.
— Значит, понравилось… — отмерил он эти два очевидных слова. — Я буду иметь в виду.
— Простите, ваша светлость, — я вновь пришла в себя, — но это вовсе не значит, что я позволяю теперь…
— Да-да, конечно. Это вовсе не значит, что теперь я буду прижимать вас в каждом тёмном углу замка и целовать, — опередил меня драконище. — У вас будут ещё какие-то вопросы ко мне?
Он улыбнулся, глядя, как из-за леса вдалеке медленно выплывает крутобокий тоненький месяц. Мне же разговаривать, а уж тем более откровенничать с ним почти совсем расхотелось. Однако тот вопрос, на который он пока не пожелал мне ответить, так и сидел в голове.
— Так что же, ваша светлость. Вы были когда-то влюблены? Хотя бы в юности.
Я коротко покосилась на него, но вновь отвела взгляд и уставилась в даль, пытаясь запомнить этот миг. Как озаряется особенным светом умирающего заката вся долина, как небо утрачивает позолоченную лазурь и проваливается в глубокую темень. Я невольно залюбовалась неспешным, величественным зрелищем и едва не вздрогнула, когда драконище шевельнулся и вздохнул.
— Я не знаю, какой смысл вы вкладываете в это слово, эфри Вурцер.
— Общепринятый, — уточнила я.
Он тихо рассмеялся.
— В общепринятом смысле… Нет. Я никого не любил.
— А как же… мэдхен цу Раух? — Я словно на раскалённые угли ступила.
— А вы любительница сплетен. — Вигхарт неспешным взмахом руки убрал с моего плеча чуть разметавшиеся волосы. — С Марлиз мы хорошие друзья. Больше ничего. Но знаете, несмотря на то, что случилось с моим отцом… Я хотел бы испытать подобное. Думаю, в этом заключается значительная соль жизни.
Я повернулась к нему в попытке уловить то особое выражение его лица, которое должно было сопровождать подобные слова.
— Думаете, вы способны? После всего, через что прошли. И скольких убили.
— Думаю, мне это необходимо, Лора. — Он спустил взгляд на мои губы, и они тут же вспыхнули теплом. — Как лекарство. Как снадобье. И мне отчего-то кажется, что вам тоже. Потому что пустота за вашей спиной должна чем-то заполниться.
Он вдруг слегка качнулся вперёд и взял меня за руку. Я, несколько удивлённая его словами, не сразу попыталась вырваться. Казалось, герцог приближается, разрастается. Что заслоняет собой и большое окно, и месяц в нём.
— Вы теперь хотите погадать мне по ладони? — проговорила я. — Думала, ваши методы разузнать что-то об эфри более надёжны.
Но любое желание поддеть его драконью светлость вмиг пропало, когда я почувствовала, как теплеет кисть, за ней предплечье. Лёгкий жар под кожей растворяется, стихает, словно бы срастаясь с моим телом.
— Что вы почувствовали, когда умер сумеречник? — голос его светлости стал глуше.
— Я не знаю.
— Отвечайте честно.
— Я не знаю! — Я попыталась вырваться, но пальцы герцога стали твёрже застывшей смолы.