Я тихонько усмехнулась, не отрывая взгляда от книги, что держала на коленях. Это был совсем не любовный роман, а учёт расходов и счетов герцога фон Абгрунда. Один из нескольких томов — тех, которые сохранились при смене хозяев. Меня, конечно, интересовали только несколько лет — они, к счастью, уцелели. И чем дольше я изучала приходы-расходы, перебирала потускневшие листки с печатью банка Сильберстата, тем больше вопросов у меня возникало.
Всё было понятно — в целом. Однако в руки мне попали несколько расписок, где говорилось о принятии братом герцога — тем самым паладином Кригера, который отошёл от всего мирского, — некоторой регулярной части денег. Отмечалась она как пожертвование в обитель Воинов Кригера, но сумма казалась слишком уж солидной для обычной благотворительности.
Либо герцог так любил своего брата, что рьяно заботился о том, чтобы он ни в чём не нуждался, либо за этим скрывалось что-то ещё.
Надо бы сходить к его драконейшеству — спросить совета. Возможно, если это не окажется полезным мне, заинтересует его, коль скоро он заподозрил старого герцога в связи с сумеречниками. Но видеть его после всего, что случилось накануне, не слишком-то хотелось, потому я ещё тянула время.
Он и правда словно вскрыл меня, как тот же ларец, — не спрашивая, пытаясь отыскать внутри то, что покажется ему занятным. И, кажется, забыл закрыть, потому что нынче я спала плохо. Наверное, раздражение от скверно прошедшей ночи тоже не позволяло отринуть всё это и пойти к его драконейшеству для вполне делового разговора.
— Как прошёл ваш ужин, эфри Вурцер? — Теперь Эбреверте — видимо, в отместку за колкость Маргит — захотелось ткнуть меня посильнее.
Я попыталась сделать вид, что не услышала вопроса. Но настырная графиня наклонилась и повторила его прямо мне в ухо. Я мысленно замахнулась увесистой книгой расходов и даже треснула ею эфри по макушке. Но наяву только степенно повернула к ней голову.
— Вполне сносно.
Я вновь отвела взгляд.
— И всё? — недоуменно уточнила Маргит. — Вам больше нечего сказать?
— Нечего и не хочу — разные вещи.
Пусть теперь гадают. Я встала и оправила слегка помявшуюся юбку. Кажется, эфри забыли, что каждую из них я вправе подозревать в покушении на собственную жизнь. А уж откровенничать с ними — надо совсем лишиться ума. Но эта мысль, похоже, всё же начала понемногу доходить до девиц, потому что они одна за другой помрачнели.
К счастью, больше встречаться с ними в этот день мне не пришлось.
Гости всё прибывали, в замке становилось ощутимо людно и как-то неуловимо шумно. Одно только и радовало, и тревожило меня: Эдвин Вурцер так пока и не появился, несмотря на то, что приглашение ему было отправлено раньше многих. Неужели настолько оскорбился, чтобы ответить столь открытым пренебрежением на волю сюзерена? Ладно я отделалась довольно легко, когда отказалась ужинать с ним, — и то, кажется, лишь из-за нежелания Вигхарта пугать меня, ну и из-за ему только понятного расчёта тоже. Фрайгерр же мог поплатиться за подобное неуважение гораздо серьёзнее. Потому всё же ему лучше было бы приехать.
На другой день после приезда герцога фон Таля и его свиты неожиданно пошёл дождь. Затяжной, нудный, непрерывный. Всё небо, недавно такое ясное, насыщенно-голубое, вдруг превратилось в серую мешанину туч, лес потемнел, горожане по щиколотки утонули в грязи, что потекла по улице с холма.
— Жаль, если в день рождения его светлости будет такая же погода, — вздохнула Вига, глядя в помутневшее окно.
— Его светлости, думаю, всё равно. Какая разница, будет солнце или дождь?
— Её сиятельство графиня фон Вальд распорядилась накрыть столы в саду, — пояснила служанка. — Придётся переносить всё под крышу.
Похоже, тётушка с толком взялась за достойную организацию дня рождения племянника, до которого тому, кажется, было мало дела. Всем в замке, даже распоследней служанке — было. А ему — нет.
Зато, благодаря непогоде, у меня появился вполне весомый повод вообще не выходить из комнаты и закончить наконец изучение доходных книг герцога фон Абгрунда. И к первой странности его счетов прибавилась ещё одна: его светлость однажды перестал отправлять деньги брату, но начал — в одну из обителей Дочерей. И не в какую-то, а в ту самую, где я очнулась, лишённая памяти. Окружённая мёртвыми телами Сестёр.
Но длилось это недолго, всего несколько месяцев, а затем щедрый поток оборвался и больше не возобновлялся, сколько я ни листала ровно расчерченные страницы туда-сюда.
Всё тело словно бы зудом пошло от желания немедленно рассказать обо всём хоть кому-то, но, к сожалению, ни одного достойного слушателя, кроме Вигхарта фон Вальда, мне на ум не приходило. Я покружила по комнате, то и дело останавливаясь у окна и опуская взгляд на блестящие камни мощёных дорожек среди деревьев, на застывшие во влажной неподвижности ветки и цветы.
— Вига, — позвала я хлопочущую возле сундука с моими сорочками служанку. — Сходи, будь добра, узнай, сможет ли его светлость принять меня.
Девушка повернулась ко мне, приподняв брови.
— Я слышала, его светлость будет занят допоздна.
— Узнай.