Поймали такси, сели. Манфьолетти назвал водителю адрес — оказывается, «солдаты» клана, которые находились в России, уже успели отследить и схватить беглеца. Осталось только допросить его и узнать, для чего он все это совершает.
— Алессандро, я просто не понимаю его мотива. Я же ему ничего не сделала! Да он меня и видел то всего лишь однажды… — девушка недоумевала. Припала губами к трубочке, чтобы сделать еще один глоток кофе, про себя отмечая, что тот уже остыл. — А моя мама? Он же, наверняка, даже не знаком с ней! Тем более она дружит со Светой. Нет, Руслан определенно не выглядит как человек, способный на такое.
Манфьолетти усмехнулся, но отвечать ничего не стал. Сам размышлял на эту тему, не мог найти адекватного ответа на этот вопрос.
— Мы на месте, — таксист заехал во двор заброшенных трехэтажных домов. По его бегающим глазам можно было догадаться, что тот нервничает. Да и Соколовой становилось не по себе в этом районе. — С вас…
Итальянец бросает ему на коробку переключения передач красную пятитысячную купюру.
— Извините, у вас не буде…
— Сдачи не надо, — отрезает тот и выходит из автомобиля, резко хлопая дверью. Водитель ждет, пока машину покинет и девушка, после чего сразу срывается с места. Похоже, своим поведением мафиози едва не довел бедного мужчину до истерики.
Главная героиня разворачивается лицом к зданию. Половина окон с битыми стеклами, подъездная дверь снята с петель. Краска на фасаде облупилась, а подле мусорных баков, заполненных до краев, пасутся бродячие собаки. Дома стоят так, что образуют некий колодец, поэтому любой изданный звук разлетается гулким эхом.
Сделав глубокий вдох, словно он мог помочь справиться со страхом, Дарья заговорила. Она и сама не ведала, откуда в ней сегодня столько смелости. Возможно, просто была благодарна Алессандро за согласие на поездку в Россию, а возможно, поняла, что он не собирается ее убивать и не такой уж и страшный человек. Но вот утверждать последнее было еще рано…
— Можно задать вам вопрос? — Алессандро вскинул левую бровь, продолжая широкими шагами пересекать двор. — Зачем я вам? Для чего вы так яро хотите выяснить, кто решил убить меня? Почему не оставили меня в тот день уми…
— Кажется, это уже три вопроса, — он тихо рассмеялся. — Все максимально просто. Мой отец поставил мне условие: не передаст мне свою компанию, пока я не женюсь. Почему не оставил умирать тебя тогда на дороге? — Манфьолетти сбавил темп и бросил взгляд на свои кожаные туфли. — Не знаю. Наверное, посчитал в тот момент самым гениальным решением — заставить тебя плясать под свою дудку. Сначала сомневался. Но когда узнал твою личность, понял, что нельзя упустить возможность наладить отношения с правительством России.
— А зачем вы хотите узнать о том, кто заказчик этих убийств? — В этот момент они зашли в подъезд. На ступеньках лестницы разбросаны пластиковые шприцы и битые зеленые стекла от бутылок, а в воздухе повис затхлый запах плесени. На стене, стандартно выкрашенной в бело-синий цвет, были оставлены граффити и непристойные надписи.
— Просто интересно, — неубедительно пробормотал Манфьолетти, а Соколова даже подумала, что ослышалась. Ради какого-то «просто» он бы не стал лезть из кожи вон, лишь бы выяснить истину. Кто угодно, но не этот человек. — Если не устраню этого козла сейчас, он доберется и до меня, — вот это уже больше походило на правду.
Поднимаются на третий этаж, заходят в самую дальнюю квартиру. На небе уже собирается закат, поэтому красные лучи пытаются пробиться даже во мрак этой лестничной клетки.
— Себастьян, ты здесь? — низкий голос Алессандро раскатился по всему дому. Таким же эхом прилетел ответ.
— Я в комнате слева.
Манфьолетти ускорил шаг. Соколовой становилось более неспокойно с каждой секундой, проведенной в этом помещении. Заходят в спальню.
Первым делом в глаза бросается парень, сидящий на хлипком деревянном стуле, что издает ужаснейший скрип из-за малейшего движения. Ноги привязаны к ножкам, на виске и губе кровоподтек, глаз — отекший и позеленевший, а нос больше напоминает кусок мяса. Но это отнюдь не самое страшное! У него отсутствовали все ногти на правой руке и указательный палец.
— О боги, — Соколова выдохнула от сего зрелища. То, что они сотворили с его телом — было по истине чудовищно. Девушка попятилась назад, на что Алессандро лишь в который раз усмехнулся.
Все глупые любовные романчики про горячих сицилийских мафиози, которые сдувают пылинки со своих жен и ни в коем случае не позволяют им глядеть на подобные представления, чтобы, не дай бог, не травмировать их психику — оказались выдумками. Чертовы сказки, сочиненные девочками-подростками и ничто иное. И Дарья уяснила это уже давно, прочувствовав в полной мере на собственной шкуре.
— Дон Манфьолетти, он готов все рассказать, — пробормотал шатен, устремив глаза в пол. Наверное, он и являлся одним из «солдатов» семьи.
— Ого, наш сукин сыночек боится боли, надо же, — абсолютно невинная, детская, но какая же фальшивая улыбка засияла на лице мужчины. — Я тебя слушаю, — между ними повисло молчание. — Ну же!
