— Ну? Так что? — поднимает со столешницы прозрачный перфорированный пакет с несколькими листами, на которых были распечатаны страницы документа, подтверждающие личность Пономаревы. Достает по одному листочку, пока в воздухе повисла тишина. Медленно, будто смакуя, вчитывается в содержание каждого. Добирается до шестнадцатой страницы и удовлетворенно зачитывает: — Пономарев Руслан Андреевич…
На лице Манфьолетти застывает изумление.
— Гражданочка, а чего вы горничной то работаете? Я вашему сынку недостаточно плачу?
— Синьор Манфьолетти… — начал следователь, тем самым полностью раскрыв перед Светланой его личность.
— Юрий Викторович, вам еще доплатить? — правда, за правду. — Той суммы, которую я вам перевел — недостаточно? — кофейные, а сейчас почти черные, глаза сузились в две щелки. Его взгляд не выражал ничего хорошего. — Простите, мне надо идти, — бросил Алессандро через плечо. Его голос походил больше на шипение змеи или шелест сухих листьев, чем на тот, что принадлежит человеку.
Соколова и ее отчим недоуменно взглянули на Манфьолетти, который сейчас вышел к ним, нагрубив следователю и приступив набирать чей-то номер.
«Он что, совершенно не боится? Сам же говорил, что с правительством России у него проб… А, точно. Он же теперь сотрудничает с Русецким»
— Джованни, они все-таки связаны. Ты сам все слышал. Срочно отследи местоположение Пономарева, — зазвучала итальянская речь, которую из всех присутствующих могла понять лишь Дарья.
— Уже. Его мобильный запеленговала сотовая вышка в Петербурге, около аэропорта. Похоже, что он только с самолета.
— Сбежал, значит… — мрачный вздох. — Конте?
— Да?
— Ты ведь еще не вылетел в Москву?
— Брать билеты в Питер?
— Да, я тоже сейчас туда отправлюсь.
***
Но прежде, как Алессандро и обещал, они поехали в больницу.
Он видел, в каком состоянии Дарья, поэтому и не смог ей запретить навестить мать. Манфьолетти знал не понаслышке, что такое потерять родительницу, поэтому и позволил девушке перед рейсом съездить к Яне. Хотя, он почти уверен, что будь кто-нибудь другой на месте Соколовой, послал бы его прямиком к чертовой бабушке.
Когда Дарья зашла в палату и увидела практически бездыханное тело матери, Алессандро на пару секунд почудилось, будто девушка сейчас без сознания растянется на белом кафельном полу. Он наблюдал, как Даша накрывает своей рукой пальцы Яны, как ее коленки подгибаются все ниже и ниже, как ее бьет мелкая дрожь.
В итоге не выдержал: медленно подошел со спины к Соколовой и положил ей на плечи свои ладони. Ожидал, что она вздрогнет или хотя бы обернется от его внезапного прикосновения, но никак не мог думать, что та просто это проигнорирует. Грустно усмехнулся, когда вместо тепла и мягкости плоти ощутил лишь твердость и холод выступающих костей.
Вся эта ситуация слишком напоминала ему этот июль и проклятый девяносто девятый год.
***
— Три перелета за сутки и несколько часов дороги в машине… и двое суток без сна. Притом, что у тебя под сердцем все еще зияет незажившее пулевое отверстие. Ты уверена, что хочешь полететь со мной? — Манфьолетти скептически просканировал Дарью взглядом. Они стояли во Внуково, ждали объявления посадки на рейс. Девушка за два дня побывала в Катании, Марсале, Риме, Москве, а сейчас и вовсе отправится в Санкт-Петербург. Как чисто физически такое можно успеть, она сама не понимала.
— Петербург — город, в котором я родилась. И моя нога ступала на его земли в последний раз, когда мне было пятнадцать. У меня до сих пор в сумке лежат ключи от старой квартиры, — девушка указывает головой на шоппер, висящий у нее на плече. — Я хочу туда зайти.
— Если где-нибудь свалишься от переутомления — виноватой будешь ты, — почти безжизненная усмешка и холодный прищур. Но Дарья лишь согласно кивнула. — Ты ничего не ела уже, должно быть, неделю.
— Не хочется, — она задумалась, обвела глазами аэропорт. Уставилась на «Шоколадницу». — Только если кофе.
Тяжелый вздох растворяется в шуме.
— Здравствуй, язва желудка-а-а… — мелодично протянул Алессандро. — Хочешь умереть голодной смертью?
Стоило в воздухе прозвучать словам «начинается посадка на рейс номер…», как главная героиня метнулась к выходу, номер которого продиктовали. Мужчине оставалось только усмехнуться и последовать за ней.
***
Дарье все же удалось немного поспать в самолете, хотя перелет был недолгим. Через полтора часа эти двое уже были в Пулково. Девушка первым делом отправилась в Старбакс, которого во Внуково не оказалось. Манфьолетти оставалось только презрительно закатить глаза и тактично промолчать. Раз Соколова предпочла его наставления полностью проигнорировать, то пусть делает, что хочет. Но давайте заметим то, что она переступила через себя и купила капучино с карамельным сиропом(!), а не мерзкий американо, как обычно, уже являлось для нее победой.
Если в Москве хоть иногда сияло осеннее солнышко, то в Петербурге моросил противный холодный дождь. Из-за повышенной влажности питерские четырнадцать градусов сейчас ощущались, словно московские пять.
