— Я уверен, он тоже не знает, что тебе сказать. — Тяжелый вздох на этот раз слетает с губ девушки. Перелет за перелетом, каждый день в новом городе… Ей бы чрезвычайно сильно хотелось сбавить этот бешеный темп, но, к сожалению, это не возможно. Не в этой ситуации. Не сейчас.
— У него… есть жена? Или дети? — сделала глоток. Слишком горько.
«Сколько зерен он сюда насыпал? Половину пачки?»
— Без понятия, этой информации не было. Поедем и узнаем. — Дарья горько хмыкнула. В такой же степени горько, каковым являлся кофе, что она в эту секунду пила.
***
Выходят из аэропорта. На часах уже пятнадцать минут восьмого, значит, троллейбусы должны ходить. Алессандро настаивал на том, чтобы не снимать номер в отеле, а сразу после визита к отцу вернуться в Италию. Хотя бы в этом Соколова была полностью с ним согласна.
Подходят к остановке. Манфьолетти пытался уговорить девушку на то, чтобы взять такси, но в итоге вышли на компромисс. Вызвали такси и стали ждать троллейбус — что раньше приедет, то и используем (делаем вид, что нам нисколечко не жаль таксиста).
— Я правильно понял: ты предлагаешь нам проехать в этой толкучке, семнадцать, мать их, остановок? — прямо перед ними остановился старенький троллейбус, с грохотом распахнув свои двери.
— Это семерка — наш, — девушка выпустила выходящих людей и проскользнула внутрь транспорта.
— Вот же черт, — страдальчески простонал Алессандро, но последовал за ней.
В сентябрьском Краснодаре еще жарко. Даже очень. Троллейбус, естественно, без кондиционеров, а старушкам, сидящим подле окон, вечно холодно и дует. Так что поездка предстоит в духоте и толпе.
— Да это же скотовозка, — Алессандро перешел на итальянский, чтобы их не поняли другие люди. — Тебе еще не плохо?
— Я в таких пятнадцать лет своей жизни прокаталась. Ничего, жива, — в ответ усмехнулась Соколова.
Пару раз Дарью впечатывало в рядом стоящих людей, когда троллейбус резко тормозил или же наоборот — трогался с места. Из-за бессилия ее кидало по салону из стороны в сторону и чтобы устоять на ногах Соколовой приходилось прикладывать неимоверные усилия. Однажды, во время очередной остановки, она даже налетела на Алессандро, чьи руки придержали ее за плечо, не позволяя полететь дальше, на другого пассажира. В ответ он лишь хмыкнул мрачное «а я говорил».
Наконец из динамиков прозвучало «следующая остановка: улица Полины Осипенко», а некоторые пассажиры принялись продвигаться к выходу.
— Мы на следующей.
***
Прождав несколько часов в кафе (ибо заваливаться в чей-то дом в половину девятого было бы немного не этичным), они включили навигатор и отправились на поиски нынешнего дома Валерия.
— Значит, не разбогател, — Дарья разочарованно улыбнулась, когда гугл-карты завели их во двор хрущевок. Алессандро, не найдя в своей голове адекватного ответа, решил промолчать.
В тишине заходят в старый подъезд и поднимаются на второй этаж, подходя к заветной (или не очень?) двери.
— Квартира под номером пять… Должно быть, эта, — он проходит вперед, оставляя Соколову за спиной, и зажимает на пару секунд тумблер звонка. Тишина. Вновь зажимает его, на этот раз секунд на пятнадцать. Наконец, дверь открывает мужчина.
«Классический вид алкаша» — подумалось Алессандро.
— Вы кто? — выпивший, но еще не пьяный. Он только что вывалился из своей квартиры и смотрел на Алессандро недоумевающим взглядом, будто… (знаю, неуклюжее сравнение) только секунду назад свалился с Луны. Дарья попятилась назад, но Манфьолетти остановил ее, схватив за запястье.
— Вы — Валерий Соколов? — ровный, холодный и безучастный тон. Ей в этот момент подумалось, что, наверное, именно так он разговаривает со своими жертвами перед их кончиной.
— Ну, я, а что с того? — он вышел в подъезд и захлопнул за собой дверь. — Мужик, ты кто такой?
— Пройдемте внутрь, негоже гостей на пороге держать, — в голосе Алессандро прокрадывались агрессивные нотки. Если бы он не знал, что этот алкаш — отец Соколовой, уже достал бы пушку.
«Почему только одного лишь родство этого выродка с ней меня останавливает?»
— Никуда ты не пойдешь. Проваливай туда, откуда пришел. — Главный герой все же не удержался: отодвинул край плаща (ой, кто бы сомневался, что он его наденет даже в жару) и показал Валерию пистолет. Отец Соколовой нервно сглотнул слюну, освобождая проход в свое жилище.
— Валер, это кто? — к ним вышла (хотя, скорее — выползла) пьяная в хлам женщина. Потрепанный халат на молнии, русые волосы — грязные и спутанные, а лицо все в отеках и покрасневшее. Квартира пропиталась запахом грязи и болезни, из комнаты доносился детский плач.
— Галь, иди в комнату, — первые слова Валерия, когда он ее увидел.
— Я не поняла. Это кто такой? — женщина едва стояла на ногах, но орала так, что закладывало уши. — Это кто такой?!
— Галь, ну не начинай…
— Как это — «не начинай»?.. Что это за мужик? А что за шмара с ним?! — пальцы Алессандро сильнее сжались на запястье Дарьи. Сжались настолько сильно, что девушка едва сдержалась от шипения по причине боли.
