Я жду, когда закроется дверь, а затем, с облегчением вздохнув, вскакиваю на ноги. Кажется, слишком быстро, потому что на мгновение чувствую страшное головокружение. Возможно, и оттого, что в голове одновременно роятся сотни самых разных мыслей. Сперва нужно разложить по полочкам всё, что только что услышала: Лана Берг и Дориан Шпрудель, которые якобы не выносят друг друга, – тайная парочка! И снежного ангела Дориан слепил как своеобразное проявление любви. Что нам ещё известно? Парня с усами, сломавшего Дориану нос, зовут Деннис, и он занимается борьбой. И драка эта была не из-за долгов, а из-за Ланы Берг. Что даёт нам бесспорно самую интересную новую информацию: Лана Берг вовсе не Лана Берг! И теперь она боится, что это всплывёт. Кто же она? Они с Дорианом вместе придумали историю с жемчужиной? Они сообщники? И как в эту историю вписывается усатый борец?
Я в растерянности смотрю на Рори, который по-прежнему сидит на корточках, спрятавшись за письменным столом. Глаза закрыты, и кажется, что он спит.
– Эй? – пихаю я его. – Вы ещё живы?
– Что? – вздрогнув, Рори испуганно открывает глаза. – Э-э-эм… э-э-э… да-да, конечно. Я просто…
– Вы представляете, что всё это значит? – недоумённо спрашиваю я. – Я уже вообще ничего не понимаю.
Рори, с трудом распутавшись, встаёт с пола и устремляет взгляд в снежную круговерть за окном.
– Да, – тихо говорит он. – Мне кажется… Кажется, я как раз начинаю что-то понимать. Начинаю… обнаруживать взаимосвязи.
– Правда? – потрясённо спрашиваю я, но сыщик меня, похоже, не слышит.
– Портрет, на котором чего-то не хватает, – бормочет он себе под нос. – Потом слова отца Шарлотты: «Никто не должен это узнать». И Лана Берг, которая вовсе не Лана… Не может ли быть, что…
– Что? – нетерпеливо наседаю я, но Рори, развернувшись, уже мчится в коридор.
– Мы должны обыскать комнату Ланы Берг! – срывающимся голосом говорит он. – Немедленно!
– Вам не составит большого труда посвятить меня в ваши соображения? – задыхаясь, прошу я, когда мы летим вверх по ступеням в одной из башен. – Какие взаимосвязи вы имеете в виду?
– Я… э-э-э… сперва я сам должен окончательно убедиться, – отклоняет он мои вопросы. – Если кого-то подозреваешь – это дело серьёзное. Мне было бы очень неприятно обвинять человека только на основании улик, когда позже может выясниться, что он вовсе не… Мне нужна абсолютная уверенность. Я смогу сказать больше после того, как мы осмотрим комнату Ланы Берг.
Оказывается, смущает сыщика не только это. Когда мы стоим у двери в комнату Ланы и нужно воспользоваться универсальным ключом, он медлит.
– Я… э-э-э… кхе-кхе… делаю это с большой неохотой, – не в состоянии решиться, сокрушается он. – По-моему, и подозреваемый имеет право на личную жизнь. Это каждый раз…
– Дайте ключ, – командую я. В качестве сыщика-любителя по соседским делам я ещё ни разу не обыскивала никаких комнат. Но здесь речь идёт о преступлении. О свободе Шарлотты. И никаких терзаний по поводу незаконного проникновения и недозволенного копания в вещах я не испытываю.
Я открываю дверь; Рори оглядывается, чтобы убедиться, что за нами никто не наблюдает, и мы, зайдя в комнату Ланы, запираемся на ключ.
– Выглядит как дома у Дракулы, – заключаю я по первому впечатлению. Любовь Ланы к чёрному цвету одеждой не ограничивается. Стены её комнаты покрашены чёрной краской, а вся мебель покрыта чёрным лаком. Чёрное ковровое покрытие, чёрные занавески, чёрное постельное бельё, чёрная полка для обуви, где стоит не меньше двадцати пар чёрных туфель на высоких каблуках… Узкая дверь ведёт в крошечную ванную комнату: туалет, душ, чёрные полотенца, чёрный коврик. Открыв шкафчик над раковиной, я обнаруживаю несколько упаковок чёрной краски для волос. – Мало того что она не Лана Берг, – объявляю я, – она ещё и не брюнетка.
– А ты не могла бы и в комоде… – робко просит меня Рори. – Тогда мне бы не пришлось…
Я осторожно выдвигаю верхний ящик – и тут из парка внезапно доносится истерический скулёж. Мы с Рори в один прыжок оказываемся у окна, и я вижу, как к Доктору Херкенрату большими скачками приближаются три белки. Он делает то, что и всегда в подобных ситуациях: даёт дёру. Во все лопатки. Комиссар Фалько слишком удивлён, чтобы действовать быстро. Он, правда, ещё пытается удержать Доктора Херкенрата, но запутывается в поводке, который выскальзывает у него из руки. Комиссар спотыкается и, потеряв равновесие, плюхается носом в пушистый снег, в то время как Доктор Херкенрат в дикой панике спасается от белок бегством.
– За ним! Ну же! Давайте! – ревёт комиссар Фалько охраняющим дверь полицейским. – У этой шавки моя улика! Он не должен от нас улизнуть! Вперёд! Шевелитесь!
