За этим следует самая безумная погоня всех времён: трое полицейских, которые мчатся за тремя белками, которые несутся за одним кокер-спаниелем, который как заяц прыгает по глубокому снегу. Доктор Херкенрат выписывает всё новые поразительные виражи, чем держит на расстоянии пусть и не проворных белок, но полицейских. От его быстрых манёвров у них начинает кружиться голова, и очень скоро они уже шатаются, словно пьяные. Репортёры за оградой у ворот, нацелив камеры, снимают эту безумную погоню по всему парку.
– Будем надеяться, что полиция сдуется первой, – хихикаю я. – Но боюсь, что шок из-за белок и эти скачки ускорят у Доктора Херкенрата пищеварение. Ещё немного, и жемчужина выйдет наружу.
– Тогда… э-э-э… нам сейчас, вероятно, стоило бы… – отвернувшись от окна, Рори смущённо указывает на комод, и я начинаю перерывать содержимое верхнего ящика: чулки и нижнее бельё. И целая куча мозольных пластырей. Так что басня Ланы про больную ногу выглядит чуть ли не правдой.
– Мы ищем что-то конкретное? – спрашиваю я.
– Мы ищем какое-нибудь указание на… э-э-э… настоящее имя Ланы Берг, – отзывается сыщик, нервно почёсывая шею. – И если всё так, как я предполагаю, то…
– Во всяком случае, здесь ничего нет, – говорю я, закрывая ящик с бельём. В среднем ящике обнаруживаются чёрные футболки, чёрная пижама и несколько чёрных зимних свитеров. «Опять ничего», – думаю я – и тут мои руки внезапно натыкаются среди свитеров на какой-то предмет. Я осторожно вытаскиваю его из ящика: маленький альбом в кожаном переплёте, на лицевой стороне которого оттиснуты два кольца. Альбом для свадебных фотографий.
Охваченная любопытством, я его открываю – и так и замираю с открытым ртом.
– Вы только взгляните! – я сую альбом Рори под нос: фотография жениха и невесты. И вне всяких сомнений, в роли жениха выступает Деннис, усатый спортсмен-многоборец, разбивший Дориану нос. Что касается невесты, мне приходится как следует вглядеться, чтобы узнать в ней Лану Берг. На снимке у неё шапка светлых кудрей, она загорелая и имеет лишь отдалённое сходство со светлокожей и темноволосой Ланой нынешней. Лана из прошлой жизни выглядит чуть ли не пугающе жизнерадостной. Но гораздо больше в альбоме настораживает то обстоятельство, что лицо жениха на всех фотографиях изуродовано нацарапанным шариковой ручкой жирным «Х». Похоже, этот роман закончился плохо.
– Так значит, Усатый – её бывший муж, – говорю я, и мне вспоминается вскользь брошенное Шарлоттой замечание, что у Ланы за плечами несчастливый брак. Но прежде чем я успеваю задуматься над тем, что означает эта находка, Рори, откашлявшись, в большой растерянности вырывает альбом у меня из рук:
– Это… э-э-э… это не то, что я ожидал найти.
– А что вы ожидали? – допытываюсь я, но Рори не реагирует. Он неуверенно проводит рукой по корешку. Похоже, он принял от альбома какой-то сигнал.
Я замечаю, что у него начинают дрожать пальцы. Сыщик болезненно морщится, а затем, встряхнувшись, возвращает мне альбом, прошептав:
– Засунь его побыстрее обратно. Пожалуйста!
– Что вы увидели? – спрашиваю я, запихивая свадебный альбом между свитерами.
– Нехорошие мысли и нехорошие дела, – с грустным выражением лица говорит Рори. – Но ничего, что имело бы отношение к нашему делу. – Уставившись в пространство, он бормочет: – А ведь казалось, что всё сходится – но, похоже, я ошибся.
Разумеется, мне жутко интересно, о чём это он, но Рори, вновь погрузившись в себя, пребывает в том состоянии глубокой задумчивости, когда расспрашивать его всё равно бесполезно.
– Но если это не она… – бубнит он себе под нос. – Если это не она, тогда это может быть только… тогда только… Ну конечно! Но… Но как? Как? – Он принимается как заведённый бегать взад-вперёд по комнатушке – пока внезапно не замирает и лицо у него не становится как у трёхлетнего ребёнка, которому вручают рождественские подарки. – Ну конечно же! Как же я мог это проглядеть?! – вырывается у него, и я замечаю, что глаза у него сияют. Застенчивый сыщик, неожиданно развернувшись, шепчет мне: – Быстрее! Нам нужно поговорить с Шарлоттой. И с Геральдом Шеделем.
– Да что происходит? – с трудом переводя дыхание, спрашиваю я, мчась рядом с застенчивым сыщиком по коридору.
– Я… э-э-э… знаю, кто это. И предполагаю, как именно украли жемчужину. Но мне требуется последняя улика.
Мы несёмся по коридору к комнате Шарлотты, и я вижу в окно, что погоня в парке по-прежнему в разгаре. Доктор Херкенрат с белками демонстрируют прекрасную физическую форму, в то время как полицейские постепенно сдают, задыхаются и вынуждены выслушивать ругательства комиссара Фалько, который в ярости скачет у снежного ангела, буйствуя, словно наглотавшийся анаболиков злобный карлик Румпельштильцхен:
– Хватайте уже наконец эту шавку, бездари! Вперёд! Хоп-хоп-хоп-хоп!
Между тем репортёры за воротами развлекаются, подзадоривая Доктора Херкенрата и белок.
Шарлотта с Геральдом Шеделем удивлённо поднимают глаза, когда мы без стука вваливаемся в её комнату.
– Вы пришли! – восклицает она. – Вам удалось…
