Первый человек в Риме полностью

Так что, когда мы встретимся, я передам тебе все знаки моей нынешней консульской должности. Я хочу сказать, что рад этому от всей души. Для спасения Рима было необходимо, чтобы такой консул, как ты, возглавил народ и поднял его на борьбу с германцами. Хотя лучше бы это произошло более традиционным способом. С содроганием думаю о новых врагах, которых ты нажил, в дополнение к тем, которых уже имел. Из-за тебя в нашей законодательной системе произошли серьезные изменения. Да, я знаю: все они необходимы для того, чтобы обеспечить тебе победу. Но, как говорили греки о своем Одиссее: нить его жизни была так прочна, что перетирала все прочие, пересекавшие ее, и те рвались. Я полагаю, принцепс сената Марк Эмилий Скавр в сложившейся ситуации имеет кое-какие права, и он, в отличие от одной нумидийской скотины, не узколобый фанатик. Так же как и я, Скавр понимает, что мы утрачиваем традиции. Рим сам для себя строит погребальную пирамиду – и не видеть этого может только слепой. Если можно ожидать, что сенат доверит тебе разобраться с германцами, как ты сочтешь правильным, все эти нетипичные, непривычные, чрезвычайные и неортодоксальные меры не понадобятся. Но я тем не менее сожалею.

Голос Мария не дрогнул, он все так же продолжал зачитывать письмо вслух для Суллы, хотя окончание послания было менее приятным.

– Осталось совсем немного, – сказал он, – я дочитаю.

В заключение я должен добавить, что твоя кандидатура отпугнула многих известных людей. Некоторые записавшиеся кандидатами забрали свои заявления обратно. Как, например, Квинт Лутаций Катул Цезарь, который заявил, что он скорее будет работать в паре со своей собачонкой, если ее вздумают избрать консулом, чем с тобой. Твой партнер по консульству – не соперник тебе. Он не окажет тебе сопротивления. Не упади в обморок, когда прочтешь его имя. Это… Гай Флавий Фимбрия.

Сулла фыркнул:

– О, я его знаю! Любитель острых ощущений. Не вылезал из публичных домов. Кривой, как задняя лапа собаки. Смотри, Гай Марий, как бы он не задрал лапу да не нассал бы на тебя.

– Я должен срочно отправиться туда и приступить к делу, – мрачно сказал Марий и протянул Сулле руку. – Я знаю, Луций Корнелий: мы разобьем германцев – ты и я.

Африканская армия и ее командующий отправились из Утики в Путеолы в конце ноября. Море в это время года всегда спокойно. Сбылись ожидания Мария: начался взлет его карьеры, Фортуна подчинялась ему, как исправный солдат. Да и плавание сирийская прорицательница Марфа предсказала ему быстрое и легкое. Царь Гауда скрепя сердце отпустил ее с Марием. Обычно она сидела перед мраморным троном царя, отводила дурной глаз от него и всех домашних. Конечно, ему не очень-то хотелось остаться без ее защиты.

В Путеолах Марий и Сулла были встречены одним из новых квесторов, который вел себя с ними крайне почтительно. Марию и Сулле было приятно, когда ими восхищались, оказывали услуги, подносили подарки, в том числе несколько редкостных книг.

Армия расположилась лагерем под стенами Капуи. Вокруг уже стояли лагеря с новобранцами, которых натаскивали наставники гладиаторов, присланные Рутилием Руфом. Теперь им помогали искусные центурионы Мария. Плохо только то, что рекрутов не хватало. Италия оскудела на воинов. Пройдет несколько лет, прежде чем подрастет новое поколение семнадцатилетних. Даже простолюдинов подходящего возраста мало осталось среди римских граждан.