Нина пыталась представить, что чувствует Вера Липатова, и не могла. Сознание не пускало в себя картинки, связанные с возможной смертью ЕЕ сына, блокировало любые мысли об этом, за что своему сознанию Нина была благодарна. В ее жизни не было ничего и никого, кроме Илюши, и она не могла не думать о том, что если бы кто-то попытался отнять у него жизнь, то она сама пошла бы на преступление, не задумываясь ни на секунду, лишь бы отвести от сына угрозу.
Интересно, как поведет себя Вера, если выяснится, что Виктора действительно убили? В возможность этого Нина верила слабо. В глубине души она была убеждена, что у Виктора действительно не выдержало сердце. Ранние инфаркты и инсульты для ее поколения, к сожалению, стали нормой. Поскандалил человек с женой, перенервничал, вот и результат.
Она внезапно почувствовала, что устала. Нервный, богатый на негативные события день не мог не сказаться даже на ее крепкой нервной системе, и Нина решила прилечь перед ужином хотя бы на час. Поднявшись в свою комнату, она скинула туфли, легла на кровать прямо поверх покрывала и прикрыла глаза.
Сон наваливался на Нину. Стремительный, тяжелый, душный сон, не способный подарить ничего, кроме кошмара. Нина попыталась вырваться из его липкой паутины, и тут, на ее счастье, в дверь постучали. Вскочив с кровати, она подбежала к двери и распахнула ее. На пороге стоял Никита.
— Простите, Нина, мне надо с вами поговорить, и желательно так, чтобы нам не мешали. Тут повсюду уши, поэтому я и решил подняться к вам.
— Ничего страшного. — Нина забрала за ухо выбившуюся прядь волос. — Проходите, пожалуйста. О чем вы хотите поговорить, Никита? О том, что случилось?
— И да, и нет, — непонятно ответил он. — Нина, я с самого утра думаю о том, что знал Виктор.
— И что? — Она зевнула и тут же страшно смутилась: — Простите.
— Видите ли, Нина, я стал свидетелем странного разговора между братьями Липатовыми. В тот вечер, когда все рассматривали марки, Виктор сказал что-то вроде «она должна быть здесь, но ее здесь нет». Его это очень взволновало, и он, выходя из комнаты, пробормотал, что обязательно во всем разберется. Как вы думаете, что он имел в виду?
— Понятия не имею, — искренне сказала Нина. — Он мог иметь в виду все, что угодно.
— А вот мне кажется, что я знаю, о чем он говорил. До этого речь шла о том, что Гоша — не единственный член семьи, которого дед фактически лишил наследства.
— Его не лишали наследства. — Нина пожала плечами: — Ему оставили три довольно дорогие машины. По-моему, для двадцатидвухлетнего парня за глаза и за уши, как говорится.
— Но он считал иначе, а братья утешали его тем, что он не один такой и старик Липатов еще обошел наследством свою младшую дочь Мальвину.
— Признаться, я перестала следить за вашей мыслью, — сказала Нина. — Какое отношение это имеет к Виктору?
— После этой фразы про Мальвину, а ее, кажется, произнес Артем, Виктор и проговорил задумчиво про то, что «она должна здесь быть». И я считаю, я фактически уверен, что он имел в виду именно младшую дочь Липатова. Эта самая Мальвина по всем законам, логическим и моральным, должна быть здесь после смерти своего отца. И я убежден, что она здесь. И думаю, что Виктор тоже был в этом уверен. Потому и погиб. И его ссора с женой тут совершенно ни при чем.
— Глупость какая, — искренне сказала Нина. — Даже если вы правы и он имел в виду Мальвину — хотя мне кажется, что он думать о ней не думал последние двадцать лет, — то почему его из-за нее должны были убить?
— Этого я не знаю, но обязательно узнаю, когда пойму, кто такая Мальвина.
— И кто? — Нина иронически посмотрела на него. — Как вы собираетесь это выяснить, если никто из родственников не знает, как она выглядит, а в ее планы открываться, как видно, не входит.
— Во-первых, в этом доме не так много женщин, тем более подходящего возраста, — серьезно ответил Никита. — Смотрите, эта самая Мальвина родилась, когда Георгию Липатову было сорок восемь лет. Значит, сейчас ей тридцать семь. Под этот возраст подходят Люба, Валентина, Марина Липатова и, извините, вы, Нина. Кстати, вы Альметьева по мужу?
— Да, по бывшему мужу, — спокойно согласилась Нина. — Сейчас мы в разводе.
— А какую фамилию вы носили до того, как стали Альметьевой?
— Шагалова. — Нина мимолетно улыбнулась: — Я начинаю понимать ход ваших мыслей, Никита.
— Ну и прекрасно. — Сыщик выглядел удовлетворенным. — В общем, на данный момент времени я считаю, что эта самая Мальвина — не кто иная, как Валентина.
— Секретарша? — В голосе Нины послышалось изумление. — Ради всего святого, с чего вы это взяли?
— Все Липатовы, вспоминая о младшей сестре, называли ее Алькой и твердили, что она ненавидела свое имя и мечтала его поменять. Даже попытку такую предприняла, когда ей исполнилось четырнадцать, да отец не позволил. После того как она сбежала из дома, я уверен, что смена имени была первым, что она сделала. Но она ненавидела именно свое «полное» имя, Мальвина, а против Альки, по большому счету, ничего не имела. Именно поэтому Алька стала Валькой. Понимаете?
