— Да, конечно. Иначе бы она вас не наняла. Но Тата всего лишь девочка, не знающая жизни. Она не понимает, каково это — жить на руинах, которые ты сам же и сотворил. А Липатов понимал. В этом разница.
— Вы прекрасный организатор, блестящий менеджер и отлично разбираетесь в нефтеперегонке, — сообщил Чарушин сухо. — Возможно, вы считаете, что хорошо разбираетесь и в психологии, но тут я буду вынужден вас разочаровать. Вы ничего не знаете о психологии преступника. Один раз преступив черту, очень трудно остановиться. И большинство преступников, остающихся без наказания, убивают снова и снова. В этом доме, столь дорогом вам, уже погибли два человека. Уверяю вас, что если это не остановить, то погибнет кто-то еще. И в этих новых смертях будете повинны вы, Рафик Валидович. И с этим вам придется жить дальше до конца своих дней.
— Бог никогда не дает человеку ноши, которая ему не по силам, — почти шепотом ответил Аббасов.
Никита повернулся и вышел из кабинета. Он понял, что больше ничего не добьется. За дверью он чуть не упал, наступив на шнурок своего ботинка, присел, чтобы его завязать, и вдруг услышал все такой же тихий голос Рафика Аббасова. Тот явно звонил по телефону.
— Привет, это я, — сказал он. — Я решил, что должен тебе сообщить. Мне кажется, что ей грозит опасность.
Нине было ужасно любопытно, как проходит разговор Никиты и Рафика, однако не подслушивать же под дверью. Маясь от любопытства и не зная, чем себя занять, она заглянула на кухню к Любе, которая, как всегда в это время, колдовала над ужином. Запахи в кухне витали такие, что рот моментально наполнился слюной, и Нина в который уже раз подивилась уровню таланта поварихи.
— Кушать хотите? — ласково спросила Люба, поднимая от духовки красное от жара лицо. — Потерпите, через полчаса подам. Рагу из кролика сегодня. Потушила с прованскими травами. Хотя уж и не знаю, будет ли в таком состоянии кто-то есть или нет. — Она горестно вздохнула, ее полное лицо огорченно сморщилось. — Господи, хорошо, что Георгий Егорыч-то не дожил. Это ж горе какое… С Витенькой…
— Люба, давайте я вам чем-нибудь помогу, — предложила Нина. — Уже сил никаких нет без дела слоняться. Хотите, овощи порежу или хлеб…
— Да что вы, — Люба замахала руками, — я сама.
— Любочка, так мне же не трудно. Мне, наоборот, в радость. Не хотите, чтобы я на стол накрывала, давайте я пол пропылесошу, что ли…
Видимо, Люба поняла, что от настырной помощницы ей не избавиться, сосредоточенно наморщила лоб, видимо обдумывая, в каком деле от Нины будет меньше вреда, и вдруг просияла:
— Ой, а можете новые салфетки достать и в столовой разложить? Мне как раз на днях привезли коробку, а я ее разобрать не успела.
— Конечно, — с готовностью согласилась Нина. — А где она?
— Так в прихожей. В большом шкафу. Слева створку откроете зеркальную, и там коробочка стоит. Вы достаньте штук двадцать, больше пока не надо, и у каждого приборчика в столовой разложите. Ладненько?
— Ладненько.
Полная энтузиазма Нина прошествовала в прихожую, решительно отодвинула левую зеркальную дверцу шкафа и уставилась в его содержимое. Помимо висящей верхней одежды там действительно стояли какие-то коробки. Правда, в верхней оказались не салфетки, а бумажные полотенца, под ними коробка с двумя большими скатертями, а ниже еще и еще упаковки и коробки, в которых предстояло разобраться. Нина присела на корточки и решительно взялась за дело.
По всей видимости, заказанные хозяйственные товары привезли совсем недавно, и при наличии огромного количества гостей в доме у Любы просто не дошли до них руки. Внизу в подвале Нина увидела кладовку, в которой хранились хозяйственные запасы, поэтому она решила разобрать все коробки и отнести все в подвал. С двумя верхними коробками она справилась довольно быстро и наконец-то увидела то, что искала с самого начала, — тщательно сложенные белые тканевые салфетки, которые Люба неизменно раскладывала под тарелками каждый обед и ужин.
Нина уже протянула было руку, чтобы достать их, как глаза ее уткнулись в довольно большую изящную черную шкатулку, задвинутую практически к самой стенке шкафа и заботливо прикрытую коробкой с теми самыми, нужными ей салфетками. Нине сразу вспомнилось, как она пряталась за вешалкой, стараясь не дышать, чтобы ее не заметила прячущая что-то в шкафу Вера Георгиевна. Да, совершенно точно. Тогда Вера кралась по темному коридору, неся в руках именно эту шкатулку, а потом, когда она отошла от шкафа, ее руки уже были пустыми.
Что спрятала мать Виктора Липатова в этом шкафу? Не в силах противостоять собственному любопытству, Нина воровато оглянулась, не видит ли ее кто, и, отодвинув коробку с салфетками, взяла в руки шкатулку, оказавшуюся неожиданно тяжелой. Щелкнул маленький изящный замочек, выполненный аккуратной вязью, откинулась деревянная крышка, и Нининым глазам открылось удивительное зрелище — на бархатной подложке были бережно разложены и приколоты специальными булавками головки богинь.
