Да-да, это были именно богини — лица из слоновой кости, обрамленные в серебро, золото и украшенные полудрагоценными камнями. Перстни, серьги, кулоны и броши. Да, брошей здесь было больше всего. Строгие тонкие лики, удивительной красоты шлемы, изящно вырезанные из камня цветы, граненые аметисты и хризолиты, топазы и ониксы. Украшения, которые сейчас держала в руках Нина, пожалуй, не были очень дорогими в прямом смысле этого слова, но собранная коллекция по праву могла считаться произведением искусства. Она была так прекрасна, что от нее просто захватывало дух.
Под одной из брошей торчала бумажка. «Sajen», — прочитала Нина, подцепив ее ногтем, — «Goddess». Последнее слово означало как раз «Богини», первое не говорило ей ни о чем. От вида коллекции сердце билось сильно-сильно. Нина погладила пальцами гордые прохладные лики.
Зачем Вера Липатова спрятала шкатулку в стенном шкафу? Что в ней было такого? Ответа на эти вопросы у Нины не было, как и понимания, что ей теперь делать со своей находкой. Положить обратно в шкаф? Унести в свою комнату и подождать реакции Веры? Хотя после гибели сына она, поди, об этой шкатулке даже не вспомнит. Спросить у Рафика?
В коридоре послышались голоса, поэтому Нина решительно поставила шкатулку на место, задвинула ее оставшимися коробками и, выхватив пачку салфеток, выпрямилась. Из-за угла показались Тата и Артем.
— О, Нина. — Особого энтузиазма в голосе хозяйки усадьбы Нина не услышала, но не обиделась, девушка ей нравилась. — Что вы тут делаете?
— Пытаюсь быть хоть немного полезной обществу, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Люба отправила меня за салфетками. А вы?
— А мы были у мамы. У моей мамы, — объяснила Тата. — Она очень расстроена из-за Вити. Говорит, что у нее недаром были плохие предчувствия. Я очень за нее переживаю.
— Моя мама тоже расстроена. По этому поводу даже съела шоколадный торт целиком. — В голосе Артема не было издевки, лишь простая констатация факта. — Как ни крути, а Витька самый первый ее племянник. Был. Так странно. Дедов дом всегда ассоциировался у меня с местом покоя и неспешного течения времени. Сюда было хорошо приезжать для того, чтобы отдохнуть от суеты. А сейчас такое чувство, что над Знаменским черное облако повисло. Прям не знаю, Татка, как ты будешь теперь сюда приезжать?
— Прекрасно буду приезжать, — сердито сказала Тата. — Это мой дом. Всегда здесь был мой дом. С самого начала. И я никому и ничему не позволю испортить мне впечатление от Знаменского. Все плохое уйдет, я в это верю. А хорошее останется.
— Подожди, и все плохое исчезнет само собой? — задумчиво сказал Артем.
— Что?
— Закон Мерфи. Помнишь, в нашем детстве была такая книжка: «Физики тоже шутят». И там были перечислены законы Мерфи, в том числе и этот. «Подожди, и все плохое исчезнет само собой». А потом дополнение к нему: «Нанеся положенный ущерб». Ущерб уже нанесен, Татка. И с этим ничего не поделаешь.
— И все равно, — Тата решительно вздернула подбородок, — я верю, что все будет хорошо.
— Конечно, будет. — Артем нежно привлек двоюродную сестру к себе и поцеловал в висок. — Все будет так, как ты хочешь.
— Тата, — Нина вдруг решилась спросить про то, что сейчас занимало ее мысли, — вы знаете, что такое Sajen?
— Sajen? — Тата выглядела озадаченной, но тут же понимающе улыбнулась: — А, вы, наверное, имеете в виду ювелирную марку?
— Наверное, — согласилась Нина. — Честно признаться, я не очень знаю, что это.
— Точно-точно. Это ювелирная компания, которую основали два американца в конце восьмидесятых годов. Моя бабушка очень любила их украшения. Они с дедом ездили за границу и купили первую брошку, и бабушке она так понравилась, что дед стал по случаю заказывать другие украшения этой марки. Бабушка потом заболела, и он старался радовать ее. Она уже почти не вставала и ничего не ела, а при виде фигурок богинь, там, знаете, украшения были сделаны в виде ликов богинь, у нее глаза начинали блестеть. И для деда это было очень важно, поэтому он, как умалишенный, все покупал и покупал новых богинь. А почему вы спрашиваете?
Георгий Липатов просил знакомых привезти из-за границы фигурки богинь, потому что они нравились его больной жене. Тогда, в начале девяностых, это было сродни чуду. Нина снова ощутила под пальцами тонкие резные лики, успокаивающую прохладу камня, дарящего надежду, что все будет хорошо и болезнь отступит. Как жаль, что эти богини не были волшебницами и не смогли победить смерть. Как жаль, что сейчас они хранятся в закрытой коробке, спрятанной в шкаф. Ей захотелось плакать.
— Кто-то сказал мне, что в доме есть такая коллекция, — покривила душой она. — Я захотела ее посмотреть, но не знаю, у кого спросить.
— Дед никому никогда не разрешал трогать эти украшения. — Тата пожала плечами. — Они для него были памятью о бабушке. Кстати, странно, что о них ничего не говорится в завещании. Впрочем, это не настоящие драгоценности, а бижутерия, хоть и качественная. Думаю, что они лежат где-то в кабинете деда. Можно попросить Рафика, и он покажет.
