Вдруг он вспомнил виллу с остроконечной крышей, которую видел днем; она была так похожа на домик из детских сказок – красно-белые стены, усеянная звездами крыша и тонкий шпиль, искристо поблескивавший в солнечных лучах. В тот самый момент, когда Ма Сун восторженно взирал на нее, неведомо откуда к нему подобрался охранник и спросил, что он тут делает. Ма Сун ответил, что собирает утиль. При нем действительно был рваный баул, в котором лежали бутылки из-под минеральной воды – он подобрал их в одном не очень людном жилом микрорайоне. Охранник с криком погнал Ма Суна прочь:
– А ну-ка пошел отсюда!
Ма Суну было лень с ним препираться. Он обошел немало таких жилых кварталов, и отовсюду его выгоняли охранники, будто всем им дали один и тот же приказ. Вечером Ма Сун снова сюда пробрался, но не через главные ворота, украшенные к празднику цветами и зелеными лампочками, а с западной стороны, через пролом в заборе.
Несколько дней назад он околачивался в роще неподалеку, за территорией этого жилого комплекса, и совершенно случайно увидел, как из высокой травы выскочили две собаки – белый кобель и сука рыже-палевого окраса. Они вприпрыжку неслись друг за другом в густые заросли. Пробегая мимо Ма Суна, они даже не обратили на него внимания и полетели дальше, словно спринтеры на международных соревнованиях. Ма Сун как раз болтался без дела, и ему стало интересно, откуда они могли появиться. Подобравшись к ограде, он раздвинул траву и увидел, что несколько кирпичей из покрытой серой штукатуркой стены выломаны, а рядом вырыт подкоп, и даже слышно, как сквозь эту дыру дует со свистом ветер. Оказывается, здесь был собачий лаз. Ма Сун тут же лег ничком и попробовал в него пролезть, но отверстие оказалось слишком узким. Тогда он вынул еще несколько кирпичей и, поджав плечи, пробрался внутрь. Теперь окрики зазнавшихся охранников были не страшны, и Ма Сун совсем о них позабыл.
Ему давно понравился этот дорогой загородный жилой район – он назывался «Розовый сад». Меж тесно растущих тополей и акаций витал деревенский дух: пахло вспаханным полем и лошадиным пометом с примесью еле заметного запаха дров. Шум города просачивался сквозь поля, как через сито, и Ма Сун невольно вспомнил горы Трех ущелий. Конечно, здесь и трава была ровно подстрижена, и дорожки очищены от мусора до единой пылинки, и даже ночью всё было залито чистым светом, будто омыто водой. Но ни днем, ни ночью здесь не было видно людей, кроме случайных охранников, одиноко наматывающих круги вокруг вилл. Эти прекрасно отделанные дома напоминали прелестный кукольный городок: днем в них не было слышно людских шагов, а тихими ночами там никто не засыпал.
Ма Сун впервые попал в этот район, когда работал в службе доставки – вез кому-то холодильник. Он то гда с неприязнью отметил, насколько безлюдными кажутся здешние улицы и дома. Будь он хозяином, он бы немедленно их оживил! А если бы он был еще и великаном, то непременно нагнулся бы над каждым из них и погладил бы эти холодные крыши, чтобы согреть их жаром своих ладоней.
Но сейчас его руки были словно ледышки. Хотя зима еще не приближалась, осенняя погода уже полностью вступила в свои права. Стоило подуть ветру, как в воздухе начинали кружиться падающие с деревьев листья, сухо и хрупко шуршала листва под ногами. Ветер пробирал до костей. В одной водолазке, худой, невысокий, Ма Сун под этим холодным ночным осенним ветром чувствовал себя так, будто был вовсе раздет.
Кругом были замки. Даже если бы он ухватился за крепкую ручку и со всей силы дернул, дверь бы не поддалась. Сейчас технологии позволяют производить противовзломные двери: они не только массивные и прочные, но еще и красивые – на дверное полотно наносят жесткие линии, которые складываются в узор из цветов, драконов и фениксов…
Окна в домах тоже были заперты на задвижки и не открывались, как ни толкай их, и это злило Ма Суна. Оказавшись в сложной ситуации, он всё время сердился, а порой и отчаивался. Однако, шагая широкой поступью по жилому кварталу, пустому и темному, он чувствовал странное удовольствие, будто был здесь хозяином. Страх отпустил его: все охранники носили ботинки на тяжелой подошве, и их шаги можно было услышать издалека. Не успевали они приблизиться, как Ма Сун скрывался от них, переходя на другие дорожки.
Теперь он снова повернул к особняку, похожему на сказочный домик из детских книжек: звездочки на его крыше искрились в ночи, пробуждая тоску по детству. Ма Сун, ни на что не рассчитывая, подошел к нему, безо всякой надежды подергал литую ручку, потом слегка надавил на окно и собрался было уйти, но тут створка стеклопакета беззвучно раскрылась. Она скользила в сторону так гладко и тихо, будто приглашала войти, а потом распахнулась настежь. Ма Сун вскрикнул от радости и быстро, почти бесшумно, залез вовнутрь.