Вероятнее всего, Витька решил всё же попытать счастья и отыскать пещеру. Ту, нашу пещеру. Отыскать её, конечно же, не так и просто, но, тем не менее, вполне возможен и такой вариант. Ведь она не так и далеко, в радиусе десяти каких-то километров…
– Десяти километров сплошных лесов и болот, – тут же напомнил мне внутренний голос. – Причём, лесов, полных разнообразных саблезубых чудищ, и болот, кишмя кишащих всевозможными ядовитыми гадинами, наподобие той пятнистой твари…
Но, так или иначе, скорее всего они ушли в сторону пещеры. И вполне возможно – даже её отыскали.
Другой вопрос: что это им даст?
Я всё никак не могу и не могу сосредоточиться. В висках моих уже снова слышится такое знакомое покалывание тоненьких острых иголочек, но я стараюсь обращать на их как можно меньше внимания. Не стоят они того…
Итак, допустим, что Витька всё-таки отыскал, удалось ему чудом каким-то обнаружить тот наш вход (или выход), выбравшись из которого мы и попали в чудовищную эту передрягу. Ну а дальше то что?
А дальше снова в пещеру…
Мне вновь вспомнилась пещера, липкие бесконечные её стены, чёрное смрадное её дыхание… и я даже содрогнулся от омерзения и какого-то подсознательного ужаса. Никогда, ни под каким соусом, не хотел бы я вновь в ней оказаться!
А здесь? Что нас ожидает здесь?
И сколько ещё мы сможем протянуть здесь? День? Неделю? Месяц?
И, главное, какой во всём этом смысл?
Попав в безвыходную ситуацию там, в своём времени, люди всегда подсознательно надеются на помощь. Здесь же ни о какой помощи не могло быть и речи.
Просто подохнуть можно чуть раньше или чуть позже, вот и всё…
Голова вновь болела уже по-настоящему. И здорово кружилась к тому же…
И, как не крути, пещера та – наш, пусть минимальный, но единственно реальный путь к спасению. Ну а для освещения можно заранее заготовить побольше смолистых каких лучинок, что ли…
Глухой рёв раздаётся вдруг где-то совсем рядом… не рёв даже, скорее, низкое утробное рычание большого хищного зверя. Потом ещё раз, уже куда ближе…
Я вскакиваю на ноги, и тотчас же из пещеры выбегает Лерка.
– Раздувай огонь! – командует она, и лицо её, смертельно бледное и сосредоточенное, обращено мимо меня, туда, в сторону надвигающейся грозной опасности. – Я совсем позабыла! Скорее!
И пока я в спешке раздуваю, не успевшие ещё остыть угли, Лерка осторожно начинает подкармливать первые, робкие ещё язычки пламени тонкими сухими веточками. Потом, когда пламя костра уже окончательно окрепло и начинает весело взмывать вверх, в ход идут и более толстые сучья. Их довольно много у входа в пещеру, этих сучьев: и тонких, и толстых. Они аккуратно сложены вдоль обеих стен у входа.
– Это ты всё заготовила? – спрашиваю я Лерку. – Одна?
Лерка ничего мне на это не отвечает.
Утробное рычание раздаётся где-то совсем рядом… и вот наконец в широком промежутке между двумя гранитными валунами появляется голова огромного чёрного льва с короткой и более светлой гривой.
И тут только я замечаю, как здорово успело уже стемнеть вокруг. Вечер наступал в этих краях на удивление быстро.
Костёр пылает весело и ярко, и, чем темнее становится вокруг, тем ярче кажутся мне эти бешено пляшущие огненные языки. Хочется верить, что льву тоже так кажется…
– Вот… возьми!
Лерка суёт мне в руку нож, и я крепко сжимаю шершавую его рукоятку.
– А другой где?
– Они забрали.
Что ж, мог бы и сам догадаться.
А лев уже прямо перед нами, в каких-то десяти несчастных метров, на расстоянии одного добротного львиного прыжка. Он стоит и смотрит на огонь… спокойно так смотрит, очень даже спокойно и безбоязненно, и это его спокойствие постепенно начинает вызывать у меня сильнейшее ответное беспокойство.
А ну, как прыгнет!
Я ещё крепче сжимаю нож. Уйди! Уйди! – мысленно повторяю я. – Поищи себе другую добычу… мы тебе не по зубам… уходи лучше!
А лев и не собирается уходить. Он, правда, не решается приблизиться к костру вплотную, но это пока. Более того: огромная пасть зверя вдруг широко распахивается и я почти глохну от его могучего рёва…
Чёрт, даже мурашки по спине побежали!
– О, господи!
Лерка прижимается в моему плечу, и я отчётливо ощущаю, как она вся дрожит.
– Ну что ты, Лерка-Валерка! Всё нормально! – шепчу я, неловко обнимая её левой рукой.
Лерка ничего не отвечает, и так мы стоим, тесно прижавшись друг к другу некоторое, довольно продолжительное время. Но льва этого я тоже стараюсь постоянно держать в поле зрения… и правая рука моя с ножом тоже свободна и готова к действию…
Хотя, если честно, что в нём проку, в ножичке этом…
И хорошо ещё, что ничего не происходит…
Рявкнув ещё разочек, для приличия скорее, лев медленно и величественно удаляется, растворяясь незаметно в порядком уже сгустившихся сумерках.
– Фу!
Тыльной стороной ладони я медленно отираю разом вспотевший лоб. Лерка же, словно опомнившись, немедленно от меня отшатывается. Подходит ближе к костру, начинает подбрасывать в его сучья.
– Испугалась?
– Вот ещё! – презрительно фыркает Лерка, даже не взглянув в мою сторону. – Было бы кого!
– А я вот испугался! – неожиданно даже для себя самого признаюсь я. – И здорово испугался!