…ибо Наташа смотрит на меня с немым укором…
– Не говори так!
Голос её дрожит и срывается.
– Не надо об этом говорить! Прошу тебя… очень тебя прошу!
На Наташе так хорошо знакомый мне облегающий алый халатик… а вокруг нас не пещера уже, а моя собственная квартира. И халатик этот Наташе удивительно идёт… а под халатиком у неё ничего больше нет… и всё, как тогда… и дверь в родительскую спальню прямо и направо… и Наташа сама ждёт этого от меня, потому и пришла ко мне сегодня, и даже ночевать осталась…
Но я… я уже не тот, к сожалению…
– Я хочу видеть Лерку! – шепчут мои прыгающие губы, и квартира вдруг…
…вдруг исчезает, и мы снова в пещере. И шлёпающие шаги волосатых слышатся где-то совсем уже рядом, но мне…
…мне глубоко наплевать на все эти шаги!
– Я хочу видеть Лерку! – повторяю я почти умоляюще. – Ты ведь можешь снова превратиться в неё?! Ну, хочешь, я на колени встану!
– А вот это лишнее… – дрожащим голосом произносит Наташа, когда я действительно упал перед ней на колени и…
…и почти вслепую уткнулся лицом в её колени, уткнулся и сквозь распахнувшийся халатик стал лихорадочно целовать их. И мне сейчас хотелось только одного: чтобы минуты эти, непередаваемо сладостные минуты эти текли, как можно медленнее… чтобы они совсем остановились, что ли…
Но это был не я. Я же…
…я же просто встал…
– Я хочу видеть Лерку! – в третий раз повторил я. – Потому, что люблю её!
– Любишь её?! – закричала вдруг Наташа злым каким-то, срывающимся голосом, но я сумел уловить в отчаянном этом её голосе и ещё что-то. Затравленность какую-то я сумел в нём уловить, обречённость даже… – Но если ты её так любишь, зачем же настаиваешь, чтобы она была здесь, на моём месте?! Ты же прекрасно знаешь, что сейчас произойдёт! Знаешь ведь?!
– Нет! – сказал я и солгал, потому что…
…потому что знал это…
И волосатые ворвались в пещеру с обеих сторон одновременно…
А потом всё смешалось в один сплошной сумасшедший бред. Мы куда-то брели, бесцельно и безнадёжно, с тупым отчаяньем обречённых. Мы спотыкались, падали, снова поднимались, мы натыкались на сплошные каменные стены и покорно поворачивали обратно…
И всё брели, брели, брели…
И не было ничего на свете, кроме пустой и зловещей этой темноты, кроме холода и отчаянья…
Мы шли, и вместе с нами шло время…
Мы старались лишь крепко держаться друг за друга. Каждый боялся теперь лишь отстать, потеряться, остаться одному…
Хлюпает под ногами липкая невидимая грязь. Бьют-барабанят сверху холодные невидимые капли. Идёт-уходит время…
Уходит время, уходят силы, уходит надежда…
И вот, когда сил уже не осталось совершенно, и надежды тоже почти не осталось, свершилось чудо.
– Свет! – вдруг, что есть силы, закричала Лерка. – Смотрите, свет!
И мы действительно увидели впереди себя слабый отблеск света.
Странно, но волосатые похоже, не особенно торопились. Они…
…они столпились вокруг нас сплошной чёрной стеной, огромные их ручищи угрожающе…
…угрожающе сжимали тяжёлые узловатые дубинки. Их, глубоко сидящие, дремучие глаза сверкали…
…сверкали угрюмым торжеством и лютой кровожадной злобой. Их узкие губы…
…губы были широко растянуты в наглых плотоядных ухмылках. Они…
…выжидали…
…своего…
…часа…
В правой руке своей я снова сжимаю нож, хоть не могу понять, откуда он там появился. Впрочем, это неважно… важно, что нож присутствует в моей правой руке, и я…
…я крепко сжимаю его. Левой же рукой я…
…я обнимаю Наташу за плечи и чувствую, как…
…как дрожит она вся…