Впрочем, всё вышеизложенное вовсе не означает, что Витька трус. Ни в малейшей степени. И, если понадобится, он может влезть в любую заварушку, если понадобится, я повторяю… Другое дело, в каком таком виде он из этой заварушки потом выберется… Ему, бедолаге, почему-то всегда больше всех достаётся.
Наши незваные гости заглушили наконец-таки свои вонючие тарахтелки, вырубили фары и медленно, вразвалочку двинулись к нашему костру. И тут я понял, что ни на грамм не ошибся. Молокососы.
Чёрные куртки, перчатки… Кресты на сопливых мордах…
Резвятся ребятишки.
Я искоса взглянул на Жорку, как он в драке. По виду, ничего, мужик крепкий.
Впрочем…
– Жорка, – шепнул я ему на ухо. – Ты, это… пока не встревай. Я сам! Следи лучше, чтобы сзади чем-нибудь тяжёлым не шандарахнули.
– Ладно! – буркнул Жорка, мрачно разглядывая пришельцев, потом тихо добавил: – У длинного кастет!
Я кивнул. Ну что ж, придётся эту долговязую сволочь вырубать первой!
Злоба, слепая, не рассуждающая злоба нахлынула вдруг откуда-то изнутри, подступила к самому горлу. Даже дышать стало трудно.
Сволочи, скотины, ублюдки вонючие! Развлекаться приехали?! Ну что ж, сейчас я устрою вам одно небольшое развлечение!
По-настоящему опасным был только вожак, дылда долговязая. И даже не сам по себе опасен (уж больно тощий), опасным был кастет в его правой руке.
Хотя…
Ножи у них тоже могут быть. Ещё как могут.
Четвёрка, стоящая рядом с долговязым, была намного плюгавее своего вожака. А шестой и, вообще, не подошёл, около мотоциклов остался. Боится, что ли…
Долговязый первым нарушил затянувшееся молчание.
– Эй, мужики, – лениво процедил он сквозь зубы. – Закурить не найдётся?
– И выпить! – тотчас же подхватил кто-то из его приятелей, и все дружно загоготали.
После того, как я вырублю эту долговязую сволочь, остальных можно просто шугануть. Пару пинков под зад…
Но я уже завёлся.
– А ты гляди, неплохо устроились! С бабой!
– Одна на троих, доходяги!
– А, может, там ещё есть, в палатках? Косой, проверь!
«Поговорите! – почти ласково подумал я. – Ещё оговорите!»
Витька вновь посмотрел в мою сторону, на этот раз уже с явным недоумением. Мол, чего ждёшь?! Я притворился, что не заметил этого его недоумевающего взгляда.
Наше молчание бравая пятёрка, разумеется, истолковала по-своему. Долговязый вновь посмотрел на Ленку.
– Эй, как тебя там… – тон его был наглый и снисходительный. – Ты что, не могла себе лучших хахалей надыбать? Поехали с нами, не пожалеешь!
– Сопли подбери! – сказала Ленка. – Тогда, может, и подумаю!
– Ах, ты! – долговязый вспылил и даже сделал шаг в Ленкину сторону, но так уж вышло, что первым у костра сидел Виктор свет Андреевич, а за ним уже Ленка. И ничего другого Витьке не оставалось, как только вскочить на ноги и встать на защиту дамы своего сердца, что он, надо отдать должное, тут же и предпринял. Правда, в драку пока что лезть не решился…
– Слушайте, парни! – сказал Витька самым миролюбивым тоном. – Чего вам надо? Мы же вас не трогали!
Долговязый с высоты своего почти баскетбольного роста смотрел на Витьку с глумливой ухмылочкой. Его дружки, предвкушая забаву, приутихли. Даже Ленка, ничуточки не испугавшись (явно не Наташин характер), с живейшим интересом наблюдала за этой сценой и, кажется, ждала дальнейшего развития событий.
– В морду захотел, хмырь поганый? – медленно, почти по слогам произнёс долговязый, подойдя к Витьке вплотную. – А ну, брысь с дороги, вонючка!
Почему я сижу? – вдруг подумалось мне. – Почему я медлю? Неужели, ко всему прочему, мне ещё хочется выставить Витьку в смешном, нелепом даже виде… выставить в глазах Ленки, в первую очередь? И тут я понял, что да, именно этого мне и хочется сейчас подсознательно. Понял, и мне стало так стыдно.
Я вскочил на ноги. Жорка тотчас же поднялся вслед за мной.
Но Витька уже тоже завёлся. Он врубил, вернее, попытался врубить долговязому, но тот был начеку и Витькин неумелый удар лишь сотряс воздух. Ответный удар локтем в лицо был куда как профессиональнее… и бедный Виктор Андреевич кубарем покатился в темноту.
Вся шобла вновь дружно и оглушительно заржала.
«Ну, всё! – подумалось мне. – Теперь то я вас буду метелить по самому высшему разряду! Сами напросились!»
Я чувствовал свою вину перед Витькой, мне казалось, что он обязательно поймёт, разберётся в причинах моего бездействия… не сейчас, позже. И осознание того, что я не совсем прав перед ним, точнее, совсем даже не прав, лишь ещё сильнее разжигало злобу.
А долговязый, заметив, что я поднялся, забыл и про Витьку, и про Ленку, и тотчас же повернулся в мою сторону. Так не терпелось ему повторить свой боевой подвиг на глазах у восхищённой публики…
– Ну, ну! – почти ласково улыбнулся я ему. – Потерпи, дружочек, я уже иду!
Он ждал моего приближения с признаками явного нетерпения на прыщавой физиономии, а я шёл к нему медленно, не торопясь, шёл и смотрел ему прямо в лицо, и так ласково ему улыбался. А злоба внутри так и клокотала, так и рвалась наружу…
Бросив беглый взгляд, я с удовлетворением отметил, что Жорка правильно уяснил мою установку и в случае чего может помочь.