Осторожность никогда не бывала излишней, особенно сейчас. Недавно к нему обратились чеченцы — у них намечалась разборка с москвичами: чего-то там не поделили в одном из казино. Они просили братьев-кавказцев помочь. Резо предпочёл сохранить нейтралитет, чтобы не осложнять и без того неспокойную обстановку. Земляки его вроде согласились, а сейчас аукнулось большим недовольством. Вроде он потому отказал, что чечены абхазцев поддерживают, на их стороне воюют. Но здесь, в Москве, свои дела, свои расклады, земляки вместе с чеченцами фальшивые авизовки обналичивают, оружие от них получают, деньги в нефть да бензин вкладывают, а он, выходит, такой чудесной, выгодной дружбе помешал!
И на родине, в Грузии, когда узнают, как он спор Клыка с Седым решил, тоже будут недовольны: Клык деньгами помог народному делу, в святой войне поддержал, а потому ответной помощи и поддержки заслуживал.
Вот и получается: у воров авторитет пошатнулся, земляки и здесь, и дома недовольны, а может человек без корней жить? Нет, не может! Надумай его сейчас чечены замочить, кто заступится? Эти двое за стеной против организации не устоят. А кто ещё? Седой? У него свои проблемы. Да и не самый главный он оказался: обещал под него, Резо, банк открыть, да что-то не заладилось, видно, не разрешили. Эти банкиры с ворами дел иметь не хотят, они с «новыми», тюрьмой не запачканными, дружбу водят!
Честно говоря, он уже решил в Москву дёргать, дома совсем никакой жизни не стало: ни законов не признают, ни правил, ни авторитетов. Все обвешались автоматами, гранатами и шныряют по сёлам, городам, на дорогах — каждый сам себе авторитет!
Вот и нацелился на переезд, только вышло так: старые корни ослабил, а новые пустить не может. Значит, засыхать? Нет, надо к своим корням возвращаться!
Резо подошёл к телефону, набрал номер.
Трубку снял порученец. Ментешашвили представился и попросил хозяина.
На восьмом этаже служебного здания, в запертом на ремонт кабинете, сидел снайпер и, положив на упор диковинного вида оружие с толстым стволом и мощным оптическим прицелом, вглядывался в глубину «люкса». Цель мутно просматривалась, словно рыба в неосвещённом аквариуме.
Можно достать и так, но твёрдой уверенности нет, а профессионал не работал на авось. Значит, надо ждать.
— Алло, — рыкнул Клык.
— Это Резо, — повторил Очкарик.
Клык настороженно молчал.
— Тебя Рваный куда-нибудь звал сегодня?
— Ну?
— За ним стоит Змей. Они тебя замочить хотят. И пропажей общака прикроются.
Клык проворчал что-то неопределённое.
— Я знаю, у тебя людей много побили, — сочувственно сказал Резо. — Я своих «гладиаторов» пришлю. Прямо сейчас отправлю. Змей тебе мешает, а Рваный заодно с ним. Пусть уедут, без них лучше будет. Понял? Пусть уедут! Мои люди проводят, прямо сегодня. Понял?
— Понял, — после паузы ответил Клык.
Голос его звучал глухо и неуверенно. Это было непривычно, но Резо истолковал по-своему.
— Не бойся, сердце у меня чистое. А на толковище я для вида на тебя наехал. Так было надо. Потом объясню. Сегодня убедишься, что я друг. А завтра встретимся и поговорим.
Очкарик положил трубку и дважды стукнул в стену. Мгновенно «гладиаторы» явились на зов. Резо дал им краткие инструкции, и они ушли. Он запер дверь, придвинул к ней стул и, наклонив, упёр под круглую ручку. Если кто-то попытается войти — стул упадёт. Из прикроватной тумбочки он вынул заряженный «ТТ» и засунул за ремень сзади. Несколько раз прошёлся по номеру, затем зашёл в туалет помочиться. Струя была слабой, и он подумал, что надо опять пройти курс лечения.
Помыв руки, он вернулся в комнату, налил стакан красного полусладкого вина, сделал два больших глотка. Потом подошёл к окну и, потягивая терпкую ароматную жидкость, смотрел на кишащую у аэровокзала толпу.
Снайпер слился с оружием воедино. Это была новейшая бесшумная автоматическая винтовка «Вал». Ею оснащались боевые спецподразделения МВД, МО, ФСК, и ещё не во все она поступила.
Винтовка дёрнулась, и в трёхстах метрах у Резо Ментешашвили исчезла голова. Девятимиллиметровый патрон обладал ужасающей разрушительной силой.
Отработанными движениями снайпер разобрал винтовку: отделил оптический прицел, магазин, аккуратно выщелкнул патрон из патронника, снял приклад. Прицел уложил в кожаный чехол и застегнул застёжку, сунул в специальный чехол ствол, приклад и магазин просто замотал куском простыни. Детали спрятал в замызганную клеёнчатую сумку. Поискал и нашёл гильзу, закрыл оконную раму, осмотрелся. Всё было в полном порядке. Он снял тонкие резиновые перчатки, взявшись резиной за ручку, открыл дверь и вышагнул в коридор.
Маленький человечек с бледным сморщенным лицом в заляпанном мелом рабочем комбинезоне и грязных строительных ботинках. Не привлекая ничьего внимания, он прошёл к грузовому лифту и спустился вниз.
Клык тяжело задумался. Приговорённый Очкарик вроде бы заслужил право на жизнь. Ему давно не нравился Рваный, и сегодняшний вызов внушал неясную тревогу, но, если бы не звонок, он бы пошёл. И умер.
