— Так с утра до вечера, — сказал директор оперу. — Зачем на пятьсот тысяч населения пятьсот карабинов? Продадут в Закавказье — и все дела!
Он снял массивные очки, помассировал переносицу.
— Что на этот раз?
Оперативник представил Котова.
— Из Москвы? — переспросил хозяин кабинета. — Опять автоматы?
— Специальные пистолеты с приборами бесшумной стрельбы. Сразу три штуки. Имеют заводские номера.
— Это ничего не значит, — отмахнулся директор. — Они сейчас и самосборку клеймят. Чтоб вид естественный был. Но…
Он задумался, грызя дужку очков.
— Из этого цеха ничего не выносят. Ничего! Там, кроме прочего, режим секретности… О нём мало кто знает, даже на заводе!
Он ещё подумал, прикидывая различные варианты. И совершенно уверенно повторил:
— Невозможно! Ни изделия, ни самосборка оттуда не уходят!
— Тем лучше. Давайте мы посмотрим на месте.
Наступила неловкая пауза.
— Видите ли, — директор отвёл взгляд в сторону. — Для этого нужно иметь режимный допуск. Специзделия являются секретными…
Котов усмехнулся.
— Эти секретные специзделия лежат у меня в сейфе. А до того ими пользовались бандиты, причём заметьте — без всякого допуска. И поубивали из них около десятка наших сограждан. Представьте на минуту, что они украдены-таки из особо режимного цеха, в который нельзя пустить майора милиции…
Он подобрал убедительные аргументы.
В специальном цехе изготовляли особое оружие. Стреляющие бесшумным патроном ножи разведчика, выбрасывающие на расстояние обоюдоострый клинок ножи «матадор», замаскированные под бытовые предметы смертоносные устройства, многозарядные «стрелки», автоматы и пистолеты для стрельбы под водой, несколько разновидностей бесшумных пистолетов.
Котова не интересовали двух- и четырёхствольные «МСП», компактные, с непропорционально широкой рукоятью «ПССы», поэтому он предметно интересовался только участком производства «Макарова-особого». Рукоятка и половина затвора этого специзделия выглядели, как в обычном, хорошо всем известном пистолете, но потом привычный затвор переходил в неподвижный цилиндр, имеющий в торце прорези для присоединения прибора «ПБС» и фиксирующую защёлку.
— Сколько случаев недостач комплектующих частей выявлено за прошлый год? — спросил майор у сопровождающих.
— Ни одного, — уверенно ответил мастер участка, и начальник специального цеха подтверждающе кивнул.
Ни уверенность, ни подтверждение ничего не значили, но тройная линия рубежного контроля, металлоискатели и полное, до белья, переодевание на выходе убедительно свидетельствовали о максимальной затруднённости хищений.
Из плоской папки Котов извлёк листок с номерами, восстановленными экспертами на оружии бандитов.
— Куда ушли эти изделия?
— Это очень легко установить. У нас есть специальный журнал. Пройдёмте ко мне.
В кабинете начальника цеха действительно имелись журналы движения всех производимых специзделий.
— Так, так… Вот они, — палец мастера упёрся в нужную строку. — Отпущены одной партией в феврале 1990 года Министерству обороны СССР.
— Число наших заказчиков очень ограниченно, — пояснил начальник цеха. — КГБ, МВД, МО. Именно центральные аппараты. С отдельными учреждениями и подразделениями мы дел не имеем. Распределение производится непосредственно в ведомстве.
Котов немного подумал.
— Мне нужна справка: кто, по какой доверенности получил изделия. Кто подписал доверенность. Какой документ предъявил получатель.
— Это не составит труда. У нас очень строгая отчётность.
Действительно, через полтора часа майор Котов получил официальную справку. Специзделия восьми наименований в количестве пятидесяти трёх штук, среди которых находились и «макаровы-особые», лежащие у него в сейфе, получил 15 февраля 1990 года лейтенант Иванченко по доверенности Министерства обороны СССР №1205, подписанной генерал-лейтенантом Тимошкиным. Лейтенант Иванченко предъявил служебное удостоверение старшего инспектора по вооружению Центрального склада вещевой и материально-технической комплектации МО СССР за номером 972.
Вернувшись в Москву, Котов официально запросил Министерство обороны России о пути движения специзделий. Ответ был обескураживающим: в связи с упразднением Министерства обороны СССР и утратой соответствующих документов МО Российской Федерации не имеет возможности осветить интересующий уголовный розыск вопрос.
— Вот суки, — прокомментировал ситуацию Котов. — Те же люди, сидят в тех же кабинетах, роются в тех же архивах, а осветить, видите ли, вопрос не могут!
По большому счёту майору Котову было глубоко плевать на этот, да и на все другие вопросы, связанные со службой. Хотя он и являлся фанатиком сыска, любил идти по едва видимому следу, состыковывать нити, торчащие из различных клубков жизненных ситуаций, выслеживать, преследовать и заламывать наконец самую хитрую, изворотливую и опасную на свете дичь, но заниматься тем, во что сейчас превратилась работа уголовного розыска, ему окончательно осточертело.
