Генерал нашёл кнопку, и толстое стекло отделило его от водителя и телохранителя. Он взял радиотелефон, набрал номер.
— Здравствуйте, Верлинов. Вы уже читали газеты? Прочтите, есть очень интересная статья: «Мыло для подземной войны». Да. Да. Хватит на два парламентских расследования. Послезавтра? А чего ждать? Ах так… Ладно, до связи…
«Волга» генерала въехала на огороженную территорию штаб-квартиры одиннадцатого отдела.
В то же утро на одной из правительственных дач собрались восемь человек, чьи лица были хорошо известны в руководящих кругах канувшего в Лету Союза. Они входили в костяк рухнувшего режима, представляя собой симбиоз партийной номенклатуры и ответственных работников КГБ СССР. Периодические перетасовки перемещали их из кабинетов на площади Дзержинского в апартаменты на Старой площади и наоборот.
И хотя ЦК КПСС и КГБ СССР перестали существовать, все они сохранили персональные машины, дачи, охрану, сановитый вид и возможности. Возможности даже расширились, потому что раньше требовалось соблюдать правила игры и при определённых обстоятельствах мог наступить спрос, зачастую довольно строгий. Теперь же все барьеры и ограничения сняты, и на смену использованию как собственного государственного добра пришло откровенное и почти неприкрытое превращение государственного в своё.
— Откладывать больше нельзя, нас опередят другие, — начал высокий плотный мужчина с обрюзгшим лицом. — Я зондировал вопрос на всех уровнях и почти уверен, что мы найдём полное понимание.
— Почти? — Похожий на колобка толстячок с блестящей лысиной вытянул вперёд пухлый пальчик. — Почему «почти»?
— Потому что у многих наш дурачок вызывает активное неприятие. Они не хотят связывать себя со столь одиозной фигурой.
— Но ведь ясно, что он всего лишь фигура прикрытия, марионетка! — Колобок пошевелил растопыренными пальцами.
— Это не столь однозначно, — возразил высокий. — Есть мнение, что, сев на трон, он поведёт свою игру.
— Ерунда, — вмешался коренастый брюнет, напоминающий в профиль хищную птицу. — С его сомнительной национальностью…
— Она как раз несомненна, — хохотнул Колобок. — Но, если еврей выгоден антисемитам, они считают его русским!
— Кхе, кхе, — деликатно покашлял маленький аккуратный человек в очках с тонкой золоченой оправой, и все почтительно замолчали.
— Он был у меня вчера. И, как хотите, я не поверю, что он попытается порвать пуповину. Он просто не знает, что ему делать. Зато готов стать знаменем борьбы и уверен в победе.
— Чуть-чуть выждем. Василий Александрович гениально придумал с водкой.
— Какой водкой? — удивился брюнет.
— Ты как раз был в Париже. Скоро появится водка, названная его именем. И портрет на этикетке. И цена — ниже «Столичной». Это самая убойная, неотразимая пропаганда.
— Кстати о водке. — Высокий открыл портфель и извлёк бутылку «Смирновской».
Человек в очках отрицательно качнул головой.
— У меня встреча в Администрации Президента. Может, проведут к самому.
— Ну дохнешь на него, большое дело. — Высокий налил водку в складной стакан, выпил, глубоко втянул носом воздух. — Хорошо! Кому ещё?
Больше желающих не нашлось. Он завинтил пробку, с треском сложил стакан и спрятал всё в портфель.
— Значит, я через своих людей в Думе будирую вопрос о досрочных выборах. Так? Ориентировочный срок — осень этого года. Может, зима. Что ещё?
— У меня вот какое предложение, — проговорил толстячок.
Совещание продолжалось.
Резо Ментешашвили находился в плохом настроении. Похоже, он впервые в жизни не разобрался в ситуации и совершил серьёзную ошибку. Московская община осталась недовольна его последним разбором. Поговаривали о сборе всеобщего сходняка, чтобы дать ему по ушам.
За всем этим стоят Крёстный и Антарктида. И, конечно. Клык. Змей оказался пустышкой: когда вопрос встал ребром, выяснилось, что авторитета у него-то и нет. Многие прямо так и сказали: «Кто есть Змей? Я такого вора не знаю!»
А Крёстный с Антарктидой по всему бывшему Союзу малявки[7] разослали, и им поверили, того и гляди вправду сходку соберут. Клык по зонам весть прогнал, там у него вес большой, уже пошёл хипиш, что Очкарик ссучился.
С Клыком сегодня должны решить, Рваный его выманит, а Змей выстрелит в голову. Ещё недавно Резо считал, что это будет хорошо: сам он рук не пачкает, а одним серьёзным противником меньше. Сейчас он засомневался: а не рубит ли сук, на котором сам сидит? И не казалось уже, что убирать Клыка полезно и правильно.
Резо вздохнул. Он стоял у окна «люкса» гостиницы «Аэрофлот», напротив, метрах в трёхстах, возвышался такой же стеклянный параллелепипед служебного здания. «Гладиаторы» жили в соседнем номере, через стенку, один из них постоянно находился с Резо или в коридоре у двери «люкса».
