— Движение оружия по центральному складу могла бы отследить только военная контрразведка. Или военная прокуратура. Но они этим заниматься не станут, можете мне поверить. В лучшем случае получите ещё одну отписку.
— Ясно. А вы можете установить этого лейтенанта Иванченко с центрального склада? Установочные данные, адрес?
Аркадьев подумал.
— Пожалуй, можно попробовать. Отдельных людей сдают с бóльшим удовольствием, чем тайны ведомства. Но ведь он ничего не скажет.
— А если правильно спросить? — улыбнулся Котов и подмигнул.
Длительная работа «контактным офицером» не вытравила из Аркадьева сыщика. Он улыбнулся в ответ.
— Составь запрос: «В связи с подозрением в краже специального оружия, использованного для совершения преступления, прошу установить…» Ну и так далее. Я постараюсь сделать всё быстро. Попробую даже выяснить его слабости.
Аркадьев, в свою очередь, подмигнул. Сыщики прекрасно понимали друг друга. Добиться от человека того, чего хочешь, легче всего тогда, когда используешь его недостатки. А они имеются практически у каждого.
Слабостью командира группы немедленного реагирования Кабанова была страсть к выпивке. Низменный порок в данном случае имел некоторое оправдание. Когда изо дня в день ходишь на ножи, обрезы, пистолеты и автоматы, дерёшься, стреляешь и уворачиваешься от выстрелов, нервы превращаются в туго натянутые и постоянно вибрирующие струны. Эта вибрация пронизывает всё тело: мелко стучат зубы, дрожат руки, подёргиваются веки и губы, а главное — постоянное напряжение внутри и тонкий, на грани ультразвука, звон в голове. И постоянно хочется оглянуться: не стоит ли кто за спиной, не подкрадывается, не набросит ли на шею удавку?
Никаких таблеток от этого дела не выдумали, ну, пропишут доктора седуксен или корень валерианы — толку чуть, и всю жизнь сидеть на них не будешь… Психофизиологическая разгрузка, гипноз, смена вида работы, щадящие режимы службы — всё это в далёких от жизни приказах да методических рекомендациях. Да и как её сменишь, работу, какой щадящий режим придумаешь, если больше делать ничего не умеешь — только ждать часами в прокуренной дежурке или машине, срываться по сигналу и мчаться, преследовать, подползать, прыгать, лезть по пожарной лестнице, выбивать двери, влетать сквозь стекло и опять: лицо в лицо с озверевшим бандитом, кулак в кулак, ствол в ствол. Опять воля против воли, нервы против нервов, сила против силы.
Ну сломал его, поехал он в камеру, или в больницу, или в крематорий, а тебя уже следующий ждёт, и ещё один, и опять, и снова… Много их, а с каждым месяцем всё больше и больше. Их много — а ты один…
Вот и наливаешь после службы сто граммов — раз! — и потеплело внутри, расслабилось, и струна та самая дрожать перестала, и мышцы не дёргаются. Хорошо! Жить можно.
Только потом сто граммов не помогают, добавить надо, потом ещё… В общем, дорога известная.
Хотя мотив пьянства Кабанова оправдание имел, последствия его были такими же мерзопакостными, как у любого подзаборного забулдыги. Когда сержант Перцов — тип подозрительный и скользкий — предложил после смены принять «по чуть-чуть», он согласился без охоты, только чтоб напряжение снять, но бутылки, как обычно, оказалось мало, взяли ещё, в конце концов, вместе работают, коллеги, одно дело делают. Потом друг Перцова присоединился, Кабанов посторонних людей не любил, но это парень хороший, спортсмен, да и сержант за него поручился. Втроём крепко загудели… И за жизнь говорили, и на судьбу жаловались, и обнимались, и целовались. Спортсмен работой группы интересовался. Кабанов рассказал, как на прошлой неделе обрез от самого живота отбил, как армянских террористов повязал, много всякого рассказал, чтоб знал, каково в ментовской шкуре приходится… На другой день вспоминал — не болтнул ли лишнего, но не вспомнил. Успокоил себя тем, что никаких особых секретов он и сам не знает. Но на Перцова смотрел с ещё большей неприязнью, чем обычно.
А Гена Сысоев доложил шефу, что на хате у Клыка были кагэбэшники, фамилия одного — Васильев.
— Значит, точно они деньги забрали, — резюмировал Седой. — И бомжа они подставили. Да и не бомж он никакой, видно, маскировался для дела… Надо этого Васильева за вымя брать…
— Где ж его искать по Москве? — резонно поинтересовался Сысоев.
— Вызовем спеца, проконсультируемся. За двести «зелёных» полный расклад получим.
Спецом оказался майор из окружного управления с одутловатой физиономией пройдохи и наглыми выпуклыми глазами. Выслушав задачу, он покачал головой.
— По адресному — бесполезно, в кадры к ним руку не засунешь.
— Найди какого-нибудь чекиста, ему проще разузнать, — подсказал Седой.
Мордастый усмехнулся.
— У них с этим сложно. Там друг за другом слежка идёт: то телефоны слушают, то «наружку» кидают… Каждый под колпаком, потому они всего боятся и на контакт не идут.
— Не идут, говоришь? — переспросил Седой, и губы его скривились.
— Как правило, нет, — повторил майор.
Он немного подумал.
— Есть один способ…
— Это другой разговор. — Седой поощряюще похлопал его по плечу.
