— О въездной визе мы поговорим позднее. — Смит тоже улыбнулся. — Ведь обязательства должны быть взаимными… И не рассматривайте так карточку, они не подделываются. А зайдя в любой филиал банка, вы можете её проверить. Как поживает наш друг?
— Ведёт себя совершенно естественно, мне доверяет. Ему позвонил какой-то тип, назначил встречу. Хочет передать дополнительные материалы. Говорит — очень интересные… Он звал меня с собой.
Смит встрепенулся.
— Когда и где?
— В семь. На Пушкинской набережной, у Крымского моста.
— Хорошо. Очень хорошо, Витя. — Разведчик ободряюще потрепал Асмодея по плечу. — Обратите внимание на следующее…
В то самое время, когда офицер ЦРУ инструктировал гражданина Клячкина, одиннадцатый отдел КГБ СССР готовил операцию передачи.
На видеомониторе, улыбаясь, кривлялся Джек, возился с буровой установкой Чен. Калифорнийский номер «Доджа» и специфический пейзаж позволяли судить, что дело происходит в одной из пустынь Большого Бассейна. Следующий кадр прояснял дело: королевская змея водится только в Мохаве. Чен был известным любителем свежей змеиной крови и парного мяса, что упрощало идентификацию личности. Оборванный кадр не вместил реакцию дублёра на своеобразный продукт.
— Ещё раз. — Верлинов сделал знак рукой.
Снова закрутилась доставленная спецрейсом лента. Она обошлась в двенадцать миллионов рублей, пятьсот тысяч долларов и восемь человеческих жизней. Сидевший в углу майор Васильев смертельно устал. Он пролетел под шаром самоспасателя семьдесят километров за три часа, из управления национальной безопасности Сурхандарьинской области по сохранившейся со времён единой Системы специальной связи соединился с Верлиновым и впал на три часа в болезненный тяжёлый сон, не приносящий отдохновения. Верлинов поднял на ноги органы безопасности трёх среднеазиатских республик, а также российские части, дислоцированные в некоторых из них.
В результате к восьми утра лагерь был деблокирован. По словам участников акции, моджахеды не имели шансов на успех, почти две трети их к моменту окружения оказались убитыми или ранеными.
Васильев ничего этого не знал, потому что в том же тяжёлом забытьи провёл двенадцать часов в стальном, гулко трясущемся чреве огромного транспортника, где он был единственным пассажиром, а плёнка — единственным грузом.
Итоги боя — восемь убитых и двенадцать раненых — он узнал уже в отделе и подумал, что оптимизм освободителей вряд ли обоснован. Вырезали бы всех, опоздай подмога на час-полтора!
Он мучительно вспоминал имя или фамилию старшего десятки «альфовцев», но нельзя вспомнить то, чего не знаешь: они общались безлично. Да и от знания никакого проку бы не было: пофамильные списки потерь не поступили. Единственное, в чём он уверен, — в смерти Джека. Такие предчувствия обычно сбываются…
На мониторе повторялись явно любительские кадры, снятые, если верить пробивающему время таймеру, 16 июля 1991 года в четыре часа пятнадцать минут пополудни. Аналитики ЦРУ легко установят, что русские шпионы проводили незапланированное бурение в районе точки инициирования, залегающей в данном секторе Мохаве всего на сорока метрах. Сопряжённая с ней точка проявления находилась в разломе Сан-Андреас, простирающемся от Лос-Анджелеса до Сан-Франциско и угрожающем сейсмической безопасности обоих городов. Как говорили древние римляне: «Умному достаточно».
Ролик закончился.
— Очень хорошо, — сказал Верлинов. — Итак, эту плёнку снял Джек, чтобы успокоить семью. Я, мол, жив и здоров. Своеобразный видеопривет — дело обычное для нелегалов, долго находящихся «на холоде».
— Очень важно правильно передать её. Здесь не должно быть ни малейших натяжек. Доложите ваш план.
Межуев откашлялся.
— Легенда такая. Капитан Резцов изображает уволенного за пьянство сослуживца Джека и его старого друга. Обозлённый на руководство, он решает разоблачить происки КГБ в США. Тем более Джека уже нет, и он считает, что таким образом выполняет свой долг и мстит за него. Он достаёт кассету, присланную Джеком для своей семьи ещё в девяносто первом. К ней прикладывает отчёт Джека. Чтобы предать документы гласности, он выходит на автора скандальных статей о планах подземной войны — известного социолога Каймакова.
— Всё ли тут достоверно? — поморщился генерал.
— В момент передачи Резцова убивают, — продолжил Межуев. — Это повысит достоверность.
— Да, пожалуй… А кто убивает?
Человек с расплющенным носом боксёра вскочил со стула.
— Старший прапорщик Григорьев! — доложился он. — Я убиваю!
— У вас должно получиться убедительно, — одобрил Верлинов.
— При передаче присутствует Асмодей, — продолжил Межуев. — Он завладевает кассетой и передаёт её Роберту Смиту. Асмодей предполагает, что Смит будет наблюдать момент передачи, значит, степень достоверности окажется чрезвычайно высокой.
— Что ж, план неплохой, — задумчиво проговорил Верлинов. — Надо тщательно проработать детали. Прокалываются всегда на мелочах. А где отчёт?
