Поезд идёт, пока медленно, мы чувал тянем, тяжёлый, Вовка споткнулся о шпалу, упал… «Тяни, — кричит. — Не бросай!» А тут дверь настежь и проводник — он эти яблоки с юга везёт, а шпана под носом увести хочет… Матерится, ногой машет, но не достаёт, а спрыгнуть боится.
Вцепился я в угол руками, зубами, дёргаю, а сам чувствую, ноги не успевают, ход всё больше, а проводник кочергой машет, по плечу достал… Упал я, волокусь по шпалам, а мешок не отпускаю… И вытянул всё же! Эх ма!
Вовчик махнул рукой.
— Голодные… Наелись этих яблок — неделю понос мучил. Решили к теплу возвращаться. Вовка говорит: «Может, и нет никакой там родни, помёрзнем зазря — и всё!»
И знаешь, до сих пор отчётливо так помню: мороз, руки-ноги отмерзают, ветер ледяной насквозь прохватывает, уссыкаюсь — и запах свежих яблок на морозе! Эх, жизнь-жестянка! Давай допивай!
Вовчик смахнул слезу. Такое случалось с ним крайне редко.
— Ты вроде тоже как беспризорник. Родители рано ушли, намыкался. А тут эти сволочи! Не бойсь, Вовчик всегда прикроет! А если припрёт — не жди: стреляй, жми на гашетку, пока патронов хватит, а потом рви когти! Машинку лучше в воду бросить, чтоб отпечатки смыло, или в канализацию — люки везде есть…
Каймаков взглянул на часы и стал собираться.
На другом конце Москвы готовились к операции Семён Григорьев и капитан Резцов. Кассету с плёнкой и отчёт Джека упаковали в плотный конверт и крест-накрест перетянули скотчем.
— Сойдёт! — Резцов сунул пакет в потрёпанный портфель.
— Давай я тебя подброшу, — предложил Семён.
Красная «девятка» без номеров довезла капитана до Крымского вала.
— Время есть, садись на троллейбус или пешочком. Счастливо!
Семён хлопнул коллегу по плечу.
— Морду не опали, — озабоченно сказал тот.
В условленном месте Семёна ждал Асмодей.
— Где вы встречаетесь? — спросил прапорщик.
— У Парка культуры.
— Я высажу тебя на Зубовском. А сейчас слушай…
За прошедшее время они подружились, несколько раз совместно отдыхали с Ирочкой и Наташей, между ними даже возникло чувство взаимной симпатии.
Когда машина остановилась, Семён протянул руку.
— Давай свою игрушку, снимай кобуру.
Асмодей отодвинулся.
— Почему вдруг?
— Приказ руководства. На операции должны быть исключены любые сложности. А вдруг у метро к тебе привяжется милиция?
— Есть же разрешение…
Семён пожал плечами.
— Мало ли… Попадутся скоты — захотят себе забрать или просто из вредности отвезут в отделение. И всё насмарку. Снимай!
Асмодей медлил.
— Время идёт! — Семён обхватил его за плечи, прижал к себе и сунул руку под пальто. — Повернись, неудобно…
Асмодей дёрнулся, но безуспешно.
Прапорщик вытащил пистолет.
— Сунь его сюда! — Агент открыл вещевой ящик. — И не трогай. Вернусь — сразу заберу.
Григорьев так и сделал. Выпутавшись из плечевой кобуры, Асмодей сунул её туда же, захлопнул крышку. Если бы он мог, то явно запер бы ящик и ключ унёс с собой.
— Не жадничай, никуда не денется! — Семён засмеялся и тем же жестом, что недавно Резцова, хлопнул по плечу Асмодея. — Давай вечером позовём девчонок и оттянемся как следует!
— Давай. — Асмодей немного напряжённо улыбнулся в ответ.
— Ни пуха!
Семён рванул с места.
Встреча состоялась ровно в семь. Стемнело. Кислый и Асмодей стояли на набережной под вторым фонарём и, опираясь на парапет, смотрели на чёрную воду. В руках они держали тлеющие сигареты. Резцов подошёл от Крымского моста, они немного поговорили и двинулись вдоль реки. Слева шелестели голые деревья парка Горького. Прошли одинокий прохожий и парень с девушкой. Набережная была пустынной.
Семён наблюдал за троицей в бинокль. Скоро его выход. Он извлёк из кармана холостые патроны, потянулся под мышку. Душа противилась тому, что он должен был сделать. Гарантией выживаемости являлось умение мгновенно выстрелить в нападающего. Зарядив в пистолет три холостых, он утрачивал эту способность.
Семён присвистнул. В голову пришла блестящая мысль.
Он ссыпал холостые обратно в карман и открыл вещевой ящик. Игрушка Асмодея отлично подойдёт для имитации. Недавно она прекрасно выполнила подобную функцию.
Кислый, Асмодей и Резцов приближались. Капитан выразительно жестикулировал.
Семён достал «вальтер». Недавно он собственноручно заряжал его, первыми шли шумовые патроны, один дослан в ствол. Вряд ли Асмодей нарушил порядок… Прапорщик слегка оттянул затвор и увидел, как зацеп выбрасывателя вытаскивает из патронника блестящий латунный цилиндр. Всё в порядке. Пружина мягко вернула затвор на место.
Резцов полез в портфель. Пора! Григорьев повернул ключ зажигания. Передача состоялась. Пакет взял Кислый. Асмодей знает, что должен им завладеть. Когда начнётся сумятица, он ею воспользуется. Если не обалдеет от неожиданности… Прапорщик опустил стекло.
Резцов пожал спутникам руки и быстро пошёл навстречу машине. Кислый и Асмодей повернули обратно. Григорьев дал газ. Он нарочно разогнался, ревя двигателем, и со скрипом затормозил. Кислый и Асмодей повернулись.
До Резцова было два с половиной метра, как он и просил. Семён высунул в окно руку с пистолетом. Капитан подмигнул. Григорьев дважды нажал на спуск.
И мир перевернулся.
