Разведчик не должен поддаваться чувствам. Особенно опасна радость — она притупляет бдительность. Проваливаются, как правило, на одном: полученной секретной информации. Именно она служит уликой, позволяющей выслать из страны сотрудника с дипломатическим иммунитетом или упрятать в тюрьму какого-нибудь шпиона-журналиста.
Смит стёр отпечатки пальцев с кассеты и документа, вновь упаковал в пакет.
Присоединившись к Асмодею, выпил водки, подробно расспросил о происшедшем.
Инсценировка исключалась. В девяносто четвёртом году убивать двух человек в центре Москвы может позволить себе только бандитская группировка, но ни одна из специальных служб.
— Послушайте, Виктор, я оставлю у вас пока этот пакет, — сказал Смит. — Завтра мы встретимся в городе, вы передадите его мне, а я отдам ваши документы. Правительственное приглашение и въездную визу. Вылететь можем вместе, вечером.
— Согласен, — пьяно кивнул Асмодей.
Когда американец ушёл, он вызвонил Ирочку. Без специального задания девушка не проявляла энтузиазма и требовала материального стимулирования. Вначале она сослалась на плохое настроение, потом на головную боль, наконец — на женское нездоровье.
— Я тебе приготовил подарок, — бархатным голосом посулил Асмодей. Мысль о ночлеге в одиночестве была невыносимой. А к Ире он испытывал необъяснимо сильное влечение. — Очень щедрый подарок.
— Ну ладно, только ради тебя, — согласилась она.
— Ты что, сдёргиваешь? — недовольно спросил Сергей.
Ирочка стояла на четвереньках, а он пристроился сзади и, держась за бёдра, ожидал окончания разговора, слегка покачиваясь взад-вперёд.
— Да, дела. — Девушка передала трубку Саше, который застыл на коленях прямо перед её лицом и ждал ещё более нетерпеливо, потому что, в отличие от товарища, вообще не мог предпринимать никаких действий, пока она болтала. — Так что давайте по-быстрому…
Потом она сбегала в душ, сноровисто, как солдат, оделась.
— У него баксы есть? — лениво спросил развалившийся на кровати Сергей.
— Кажется, нет. А вообще — он богатенький Буратино. Даёт всегда новенькими бумажками по пятьдесят штук.
— Вытряси его, пока будет спать, — посоветовал Саша. — А что? Завтра вечером мы улетим, а когда ещё вернёмся…
Компания собиралась в Турцию и планы имела грандиозные.
Ирочка сразу подумала о Межуеве и Семёне. Эти найдут везде… Но за границу из-за такого пустяка не сунутся, а когда вернётся… Тогда видно будет! Ирочка не любила заглядывать далеко вперёд и не умела этого делать.
— Можно попробовать…
Она грациозно прошлась по комнате и взяла с полки видеокассету.
— Значит, надо его хорошенько расслабить…
— Ну ты там не очень, я ревную, — сказал Сергей.
В одиннадцатом отделе царил невероятный переполох.
— Как это получилось?! — Верлинов был красен лицом и кричал так, что вздувались жилы на шее. Никто из сотрудников никогда не видел его в подобном состоянии.
Межуев снова начинал пересказывать отчёт бригады, контролировавшей передачу, но генерал не слушал.
— Как это получилось?! Почему убит Резцов?! Откуда оружие у Кислого?! Вы что, с ума все посходили? Кто так готовит операции?!
— Конечная цель достигнута, — почтительно, но твёрдо вставил Дронов. — Причём резко возросла достоверность передачи. У американцев там оказался агент, он доложил, что двое убиты…
— Так, может, весь отдел перестрелять, чтобы сильнее поверили? — Верлинов стукнул кулаком по столу. — Всем ожидать на местах. Готовность номер один!
Оставшись один, он выпил две таблетки седуксена. Бешено колотилось сердце, головная боль свидетельствовала о поднявшемся давлении.
Такой прокол всегда чреват неприятностями, но сейчас, когда всё на грани: или — или… Генерал нажал кнопку.
Исполнительный начальник секретариата застыл на пороге.
— Принесите план операции «Передача»! — приказал Верлинов.
— Есть! — Седой подполковник являлся воплощением чёткости работы, которую начальник одиннадцатого отдела так ценил в подчинённых.
Через час прибывал самолёт с остатками каракумской экспедиции. И с восемью гробами. Надо официально списывать потери, к ним можно добавить и Резцова с Григорьевым. Версия: налёт моджахедов на таджикско-афганской границе. Там есть наши войска, и пребывание спецгруппы легко залегендировать.
Верлинов набрал по «вертушке» номер. Один, второй, третий… Раньше трубку брал обязательно хозяин спецтелефона, лично. Теперь по двум ответили референты, спросили фамилию и… не соединили. Один бывший друг и покровитель оказался занят, второй якобы отсутствовал. Третий абонент ответил, но разговор получился короткий и сухой: дескать, правительство больше не занимается подобными вопросами. Всё должно быть по закону и разрешаться в рамках ведомства. Никаких специальных решений и незаконных санкций отныне не существует.
— Етить их мать!
Положив трубку, Верлинов протёр вспотевший лоб. Дело плохо. Он достаточно знал коридоры власти, чтобы сообразить: подул совсем другой ветер. Отношение переменилось. Пока непонятно, к нему лично или к отделу в целом.
— Разрешите?
