Начальник секретариата занёс план операции «Передача». В правом верхнем углу красовалась размашистая подпись генерала Верлинова. Этого было достаточно. За провал несёт ответственность начальник, утвердивший негодный документ. В тонкости никто не вдаётся.
Верлинов прошёл в комнату отдыха, скомкал злополучный листок, щёлкнул зажигалкой. Пламя быстро сожрало бумагу, осталось растолочь пепел, спустить воду и вымыть руки.
Теперь — задним числом — приказ о командировке спецотряда в Таджикистан для проведения мероприятий по обеспечению безопасности российских воинских гарнизонов в приграничных районах. В список отряда вписать капитана Резцова и старшего прапорщика Григорьева. Договорённость с командованием российской дивизии, инструктаж оставшихся в живых людей. Торжественные похороны, награды погибшим, награды и лучшее лечение раненым, материальная помощь…
Ровный поток мыслей оборвался. Подспудное беспокойство сформировалось в чёткий вопрос: почему начальник секретариата отсутствовал так долго?
Верлинов нажал клавишу интерфона.
— Где находился план «Передачи»?
— У подполковника Дронова.
— Когда он его взял?
— Час назад. Надо было что-то уточнить…
Генерал съёжился в кресле, как простреленный снайпером шар самоспасателя. Теперь предстояло падение.
Страхуется не только он, но и подчинённые. И лучшей страховкой для Дронова является ксерокопия выполненного его людьми плана, утверждённого начальником одиннадцатого отдела.
— Зачем вы отдавали план? — Голос генерала был спокойным и не выдавал владевших им чувств. — Почему не спросили меня?
— Но операция разработана их отделом, — удивлённо оправдывался подполковник. — Специальных указаний не поступало…
— Какие вам, долбоёбам, специальные указания нужны? — тихо и страшно спросил Верлинов. — Операция привела к гибели сотрудников, значит, план становится строго подконтрольным документом, режим его обращения ограничивается… Ну ладно… Отправляйтесь в кадры! Выслуга есть, вот и оформляйте пенсию. Хватит штаны просиживать и всякой хернёй заниматься…
— Но я…
Верлинов, не слушая, отключился, перещёлкнул клавиши и отдал распоряжение своему заместителю по кадрам. В подобных случаях он действовал быстро, жёстко и никогда не менял принятого решения.
Асмодей встретил Ирочку широкой улыбкой, поцеловал в румяную свежую щёку, галантно помог снять шубу. Девушка осталась в полупрозрачной красной гипюровой кофточке, блескучих чёрных колготках и узких высоких красных сапогах на «шпильках».
— Нет слов. — Асмодей подкатил глаза. — Так и иди, не разувайся…
Изящно покачивая бёдрами, девушка прошла в комнату. Не вполне трезвый Асмодей жадно рассматривал высокую стройную фигурку.
«Взять её с собой, что ли, — мелькнула шалая мысль, явно подсказанная чувственностью и алкоголем. — Вдвоём веселей, надёжней и вообще…»
Но остатки трезвого разума подсказали, что элементарной чистоплотности и хорошего исполнения сексуальных упражнений недостаточно для посвящения в план, от успеха которого зависит собственная жизнь.
— Где же подарок? — капризно спросила Ирочка, осматриваясь.
Асмодей выложил на стол заранее приготовленные пять купюр.
— Очень большая щедрость! — Девушка скривила накрашенные бледной помадой губы. — Я тебе такое принесла…
Из маленькой красной сумочки, переброшенной через плечо, она достала картонную упаковку.
— Знаешь, сколько стоит эта кассета? Не меньше миллиона долларов! Я тут такое вытворяю… Но раз ты скупердяй…
Она спрятала кассету обратно.
— Я ухожу…
— Нет, нет, нет. — Асмодей поспешно бросился в спальню, вытащил из-под кровати сумку. Кроме тугих розовых блоков с «куклами», там россыпью лежало несколько десятков купюр. Он отобрал с десяток и вернул сумку на место.
Наблюдавшая сквозь щель в портьерах, Ирочка бесшумно шагнула назад.
— Вот добавка. — Асмодей оттянул чёрные колготки и вложил туда десять пятидесятитысячных бумажек.
— Ты — душка! — Тонкие руки обвили его шею, горячее гибкое тело плотно прижалось, длинная нога легла на поясницу.
Ирочка так умело выполнила почти цирковой номер, что Асмодей не удержался и поцеловал её в губы, хотя обычно старался этого избегать.
Когда он проснулся, Ирочки уже не было. На зеркале трюмо помадой был нарисован мужской половой орган в возбуждённом состоянии. На столике лежала записка.
«Мой дорогой! Каждый из нас выполнил свои обязательства, я — так даже сверх договорённости. Больше не увидимся. Извини, если что не так. Оставляю память о себе. Пока».
Подписи не было.
— Что она выполнила сверх договорённости? — пытался вспомнить Асмодей, но никак не сумел.
А вот и сувенир на память: кассета, на которой Ирочка в течение сорока минут изощрённо и самозабвенно занимается сексом сразу с двумя парнями.
Подчиняясь шестому чувству, Клячкин заглянул в сумку и обнаружил, что «куклы» исчезли. Граната по-прежнему находилась на месте, завёрнутая в рубашку.
— Ну что ж, Ириша, счастливо тебе погулять…
Асмодей позвонил Межуеву.
— Вчера он оставил пакет, сегодня заберёт.
— Где?
— Я должен позвонить.
— Ага…
Асмодей понял, что телефон прослушивается, впрочем, он и раньше это подозревал.
