Каймаков поднял к свету прозрачные прямоугольники дактилоскопической плёнки и пристально рассматривал несколько минут отпечатки пальцев человека, который пытался его убить. Потом попробовал спрятать зловещие железки в сейф, но он был забит бумагами с грифом «ДСП» и «Секретно», которые по инерции ставились на результатах социологических исследований. Чтобы не испачкать документы, Каймаков сунул в сейф только дактоплёнку, а кастет и шило завернул в газету и опять положил в «дипломат».
Капитан госбезопасности Васильев считал, что в жизни ему не повезло. В тридцать два года нужно готовиться получать подполковника, иметь в подчинении отделение или даже отдел, а на худой конец, если уж отвечаешь лишь сам за себя, то лучше делать это за кордоном, в чистой, цивилизованной и комфортной стране.
Возможно, он допустил ошибку ещё тогда, после окончания Школы, когда согласился пойти в силовые структуры Комитета. Но возиться с бумагами и продумывать сложные ходы оперативных комбинаций ему никогда не нравилось, а в тирах, спортзалах и на полигонах он чувствовал себя как рыба в воде. К тому же попал он не в заштатную группу захвата, а в элитное подразделение, занимающееся сопровождением СРПБ.
Про СРПБ даже сейчас, когда каждый, кто допущен к какому-то секрету, считает своим долгом его выболтать, и то ничего неизвестно. Про атомные подводные лодки-ракетоносцы много раз в газетах писали: как плавают они в океанской толще, нацелившись ракетами куда надо, и ждут дня «X», когда поступит команда на упреждающий удар или, если лопухнутся наши, на удар возмездия. Американцы их своим подводным флотом отслеживают, со спутников засекают, но рассеянные мобильные пусковые точки обнаружить труднее, чем потерять, а уничтожить, в случае чего, ещё труднее.
Другое дело шахтные установки — те и нам, и им известны; кто первым начнёт заварушку, тот и заткнёт бетонные жерла противника.
СРПБ — стратегические ракеты передвижного базирования. Американцы лет пятнадцать назад хитрую штуку придумали — «MX-100» в готовности номер один на тягач погрузили и возят по полигону — сорок километров в один конец, сорок в другой. Вначале хотели подземный тоннель для этого вырыть, но конгресс средств не выделил, так и катаются по поверхности, колёсными протекторами огромный овал в аризонской пыли рисуют. В движущуюся цель попробуй попади.
Ну и хитрецы эти «штатники»! А у нас с семьдесят пятого восемьдесят СРПБ по стране колесят, и маршруты не чета аризонскому полигону — шесть тысяч километров плечо! И угадай, в каком из тысяч железнодорожных составов, в какой речной барже или морском сухогрузе, в каком большегрузном грузовике смертоносный сюрприз запрятан!
Речной или железнодорожный вариант для обслуги, конечно, комфортней, но Васильеву пришлось по шоссе мотаться, как заправскому водиле-дальнобойщику — неделю в рейсе, пять дней отдыха, и снова в дорогу.
Выглядело это так: идёт себе по трассе рефрижератор, на вид самый обычный, про усиленную подвеску, амортизаторы, спецшины и бронированный кузов никто не догадается.
Васильев или напарник за рулём держат пятьдесят-шестьдесят километров да каждые четверть часа потайную кнопочку нажимают — радиосигнал «всё в порядке» подают. Весь маршрут разбит на участки, на каждом свой центр слежения, не поступил сигнал — вертолёт с тревожной группой взлетает и через пятнадцать минут на месте. И контрольные облёты практиковались: как там на СРПБ — всё в норме? Или сзади, или впереди, по обстановке, второй рефрижератор шёл, а там, в кузове, удобный салон оборудован и десять человек в полном боевом.
Гаишники тогда не беспредельничали: изредка остановят, документы в порядке — поезжайте! Для крайнего случая специальное предписание имелось с красной полосой: «Воинская перевозка. Контролю и досмотру не подлежит!» — и подпись серьёзная, и печать, плюс удостоверение комитетское в зубы, тут же под козырёк: «Счастливого пути!».
И про разбойные нападения на дорогах слышно не было. Только раз мотоциклисты деревенские «ангелов ада» изобразили: догнали с криком и улюлюканьем, к кювету прижать пытались, из обрезов стреляли, две тачки поперёк дороги поставили: всё, амба, поймали!
Напарник за рулём сидел и действовал по инструкции: чуть газанул, мотоциклы в разные стороны, на машине и следов не осталось: пара царапин да кровь на бампере…
Конечно, утомительно всё время в дороге, да сухомятка надоела, но платили хорошо и работа несложная. Если, конечно, сигнал не придёт. Тогда хронометр включается: на выбор ровной площадки — пять минут, если ничего подходящего нет, прямо на шоссе останавливаешься, в это же время бойцы машину окружают, два спеца-ракетчика подбегают, но они и без них обязаны управиться: рычаг на себя — и вылезли из днища шесть упоров, раскорячились на асфальте, одновременно гидравлические рычаги крышу сбрасывают, и поднимается из кузова остроконечная стрела в серебристой антирадарной краске.
