— В комиссию поступила информация о похищении подчинёнными Верлинова сотрудника Министерства обороны майора Плеско, применении к нему недозволенных методов воздействия и передаче в милицию, чем нарушены статус военнослужащего и юрисдикция военной прокуратуры. Есть и другие серьёзные сигналы, которые подлежат проверке в ходе расследования компетентными органами…
Вертолёт летел над поросшими лесом горами на высоте полутора километров. Кое-где виднелись тусклые огоньки пустующих в это время года турбаз. Грохот двигателя усиливался гулким резонансом в пустоте десантного отсека.
«Возбудят уголовное дело, навешают собак, объявят главным виновником всего…» — думал Верлинов.
Он переоделся в шведский гидрокостюм с вентиляцией и подогревом, документы прикрепил к телу в водонепроницаемом пакете. Гражданскую одежду свернул в узел, перетянул ремнём. Внутрь вставил пиропатрон, поджёг шнур и выбросил узел за борт. В непроглядной темноте вспыхнул огненный шар.
Затем генерал влез в подвесную систему самоспасателя, защёлкнул замки. Кажется, всё. Он проверил снаряжение. Нож на голени правой ноги, на поясе справа — двуствольный подводный пистолет, часы и компас пловца на запястьях, сигнальный фонарь на животе, под самоспасателем. Микропередатчик, радиопеленгатор. Водонепроницаемый вещмешок лежит на вибрирующем железном полу. Ласты…
Как тридцать лет назад, когда молодой Верлинов сдавал экзамен на классность в отделе подводных пловцов. И тогда, и сейчас он мог рассчитывать только на собственное тело, навыки, силу, рефлексы. Помощи ждать не приходилось, но тогда по крайней мере никто не мешал. И провал экзамена ничем серьёзным не грозил…
«Завтра с утра заявятся с ордером, — размышлял генерал. — Вряд ли станут шить политику: злоупотребление должностью, неисполнение приказа, кража оружия и снаряжения…»
Всё, что он взял с собой, оценивалось при приобретении отделом в пятьсот рублей, но это роли не играло: вот он — генерал-расхититель, о которых так любят писать газетчики. И смотрите — караем мы его по всей строгости!
Верлинов надел переговорное устройство.
— Сколько до моря?
— Сейчас будем, — ответил пилот. — Километров двадцать пять.
Генерал откинулся на жёсткое сиденье.
«Организатор чудовищных экспериментов и катастроф!» — представил он газетные заголовки.
Одиннадцатый отдел провёл три учебных испытания, боевое использование осуществляли военные. Но в такие нюансы никто вдаваться не станет.
«Идиот!» — подумал он про Межуева, но уже без прежней ненависти.
«Может, инициативника подставил Голубовский? Или слишком тонко для него?»
Впрочем, всё это не имело сейчас никакого значения. Следовало переключаться от прошлого на будущее. У него не было с собой денег и ценностей, отсутствовали и счета в зарубежных банках.
Немалую ценность представлял он сам — знания, способности, опыт, специфический профессиональный талант с удовольствием купит любое государство. Но в мире разведки служба у нового хозяина обязательно начинается с выдачи секретов старого. Со всеми вытекающими последствиями: провалом агентурных сетей, засвечиванием резидентур, скрытыми или демонстративными скандалами, судебными процессами…
Конечно, есть немало способов успокоить свою совесть. Можно не проваливать живых людей, а торговать техническими секретами. За радиокод, подрывающий ядерное устройство, с 1989 года замурованное в сто восьмой штольне Семипалатинского полигона, можно получить немалые деньги. Причём не причинив вреда, ибо кому нужен атомный взрыв на территории Казахстана? Но есть логика предательства: выболтавший одну тайну, неизбежно сдаст и другие.
А Верлинов презирал предателей и начисто исключал такой путь.
— Море, — сообщил пилот.
— Углубитесь на два километра и двигайтесь на восток вдоль береговой линии! Сохраняйте скорость без изменений!
Генерал внимательно всматривался вниз, в черноту, где жёлтыми точками выделялись редкие фонари разбросанных по побережью посёлков.
Скоро начнётся Птичий залив: горы вдавливаются в береговой рельеф, впуская море между двумя хребтами. На одном выветривания создали из скалы огромное перо, на другом возвышался маяк.
В следующий миг Верлинов действительно увидел яркий, протянувшийся на добрый десяток километров луч. И больше ничего. Светящийся циферблат показывал девятнадцать пятьдесят девять. Он напряг зрение.
«А вдруг Сушняков консультировался с кем-то по шифрограмме? — мелькнула тревожная мысль. — Или на него вышли каким-то образом?»
Тогда лодки не будет, задуманный маршрут оборвётся и останется только восемьсот километров вертолётного ресурса…
Повисший в неизвестности между небом и землёй, генерал Верлинов, напрягая зрение, искал сигнальные огни подводной лодки.
Следователь прокуратуры Ланский в очередной раз похвалил себя за безошибочную интуицию, позволяющую не связываться с «гнилыми делами».
