Верлинов, Карпенко, Борисов и Черкасов медленно шли по бетонированной дорожке огороженного крепким забором полигона одиннадцатого отдела.
С момента их дружеского обеда на даче Верлинова прошло три с половиной месяца. Тогда они только раскрыли друг перед другом карты, теперь значительно продвинулись как в игре, так и в доверии другу к другу.
— Полное убожество, — рассказывал Верлинов. — Хотят всего, но не знают, как сделать хоть что-нибудь! Апломб, отсутствие логики, никакой твёрдости, будто у них хребты повыдирали. Не мужики, а бабы! Один идиот больше всего обрадовался в конце, когда я выключил глушитель и у него опять пошли часы…
Карпенко мрачно усмехнулся.
— Всё это видно по их физиономиям. Причём невооружённым глазом. Новая генерация политиков…
— Нет, ребята, они если и не хуже, то уж точно не лучше нынешних. И очень быстро скурвятся окончательно, — продолжал начальник одиннадцатого отдела.
Начинающее пригревать солнце подсушило дорожку, но на двухметровой запретной полосе внутреннего периметра ещё лежал серый ноздреватый снег, и часовые, зажатые между плитами забора и колючей проволокой, были обуты в тяжёлые, подшитые кожей валенки. Когда генералы проходили мимо, они принимали стойку «смирно» и вскидывали ладони к шапкам, что при положении оружия «на грудь» по строевым правилам являлось неверным.
Повторение ошибки пунктуального Верлинова раздражало, хотя если бы товарищи об этом узнали, они бы обязательно подняли его на смех.
— Ты помнишь, Валера, наш разговор у тебя на даче? — спросил Борисов. — Не надо бояться принимать на себя ответственность. Не надо! Если эти «пиджаки» не могут ничего для страны сделать, а мы можем — зачем им место уступать? Ну стану я министром охраны порядка, а они будут за руки держать — и какая получится от меня польза?
— Кстати — да! — Верлинов поднял палец. — Когда я огласил программу борьбы с преступностью, они чуть в штаны не наложили! Как так: ускоренное судопроизводство — это нарушение демократических принципов! Единовременная ликвидация преступных авторитетов — воров в законе, руководителей организованных группировок, рецидивистов — нарушителей режима… Тут вообще хай подняли: беззаконие, методы тоталитарных режимов!
Верлинов в сердцах сплюнул.
— Я им говорю: а зачем же вы, господа, завели охрану и требуете себе оружия? По государственной вашей службе стрелять вроде не в кого! А мне этот, который в вице-президенты метит: не разводите демагогию, наш статус — совсем другой вопрос… Демагогию очень в ЦК любили да в обкомах — первейшие демагоги!
— Пусть они никуда не годятся, но других у нас нет, — сказал Черкасов. Ему было жарко, и он расстегнул не только пальто, но и рубашку до пояса. — Что же делать? Сесть на жопу и сидеть, ждать, куда вынесет?
— Вы меня не дослушали, — непривычно мягко сказал Верлинов. — Всё должно идти по плану. Разоблачительные статьи, парламентское расследование, скандал. Главное — зажечь запальную трубку! И вывести из игры вояк! А там… Народ сам разберётся, за кого голосовать. Думаю, ему идея уничтожения преступности в течение месяца не покажется антидемократической. Тем более что тут же улучшится экономическая обстановка. И на этой волне нам ничто не мешает изменить тактику и претендовать на первые посты! Даже если у наших славных депутатов будут пистолеты — ну и что? Появится возможность застрелиться, а мы их с почестями похороним. Или без почестей, посмотрим!
— Выборы выборами, демократия демократией, а возможность силового противостояния тоже следует просчитать, — вмешался Карпенко. Он был большим специалистом в данной сфере и знал: при открытой атаке необходим трёхкратный перевес над противником, при задержании — двукратный. Когда используются специальные силы и методы — арифметика другая.
— Вот ты и просчитай, — сказал Борисов.
Бывший командир группы «А» вопросительно посмотрел на Верлинова и, лишь когда тот кивнул, отвёл взгляд, посчитав вопрос решённым.
— К силе прибегать бы не хотелось, — рассуждал вслух начальник одиннадцатого отдела. — Но…
— Что «но»?
Три пары глаз устремились на человека, который незаметно становился лидером генеральской четвёрки.
— Ничего, — ответил он. — Пока ничего.
Верлинов вспомнил составленную руководителем темы «Сдвиг» Даниловым сетку точек инициирования и точек проявления, увязанных с возможными целями в городе «X». Сетка была исполнена в одном экземпляре, имела гриф «Совершенно секретно», хранилась в кейсе с пиропатроном в личном сейфе начальника одиннадцатого отдела. Несведущий человек не смог бы в ней ничего понять. Только Данилов и Верлинов знали, на одномасштабную карту какого города следует наложить совершенно секретную сетку, чтобы точки проявления совпали с целями.
Город назывался Москва.
