Хозяин, радушно улыбаясь, обошёл стол и пожал каждому руку. Худощавый, с интеллигентным лицом и густыми вьющимися волосами, в модных массивных очках, он выглядел лет на тридцать пять, не больше, но Каймаков знал, что впечатление обманчиво, ибо биография Лейтина включала службу в МВД до звания подполковника и выслуги, дающей право на пенсию.
— Вижу, дела идут неплохо? — подмигнул Юркин с фамильярностью старого знакомого.
— Пускаем пыль в глаза, — рассмеялся хозяин. — Мы же охраняем солидных людей, иностранцев… Значит, вид у конторы должен быть респектабельным. Присаживайтесь!
Каймакову показалось, что моложавый улыбчивый человек не похож на генерального директора столь солидной фирмы.
Они опустились на диван, Лейтин сел в кресло. Секретарша в ожидании стояла у двери.
— Чай, кофе? — спросил хозяин и кивнул девушке. — Позвони, пусть принесут. И на пятнадцать минут меня ни для кого нет. Ну, кроме… Сама понимаешь.
Секретарша улыбнулась и вышла. Неизвестно почему, Каймаков подумал, что эту длинноногую девушку и удобный широкий диван объединяют не только официальные рабочие часы.
— Теперь рассказывайте, — сказал Лейтин, мгновенно став деловито-серьёзным и внимательно рассматривая Каймакова.
Тот вздохнул и в очередной раз начал излагать свою запутанную историю. Директор по ходу задавал точные, острые вопросы, но, хватая смысл ответа на лету, взмахом руки обрывал дальнейшие объяснения и направлял Каймакова к продолжению рассказа. Тот понял, что обманчивость внешнего вида Лейтина касается не только возраста.
Когда Каймаков заканчивал, женщина в белом халате принесла поднос с чаем и бутербродами, он вспомнил, что с утра ничего не ел, и сглотнул.
Потом в тишине пили чай. Юркин предпочёл пиво, предложил Лейтину, но тот отказался:
— Ты же знаешь… Иногда позволяю немного водочки — и всё!
— У него половины желудка нет, — пояснил Юркин, открывая вторую банку. — Нарвался в молодости на пулю. За… Сколько тебе тогда платили?
— Сто восемьдесят.
— А сейчас?
Директор пожал плечами.
— Сейчас я сам хозяин. Сколько надо, столько и беру.
— Не жалеешь за боевой юностью в милицейских погонах?
— Страшно жалею, — усмехнулся Лейтин. И с нажимом повторил: — Жалею страшно!
Он допил чай и официальным тоном обратился к Каймакову:
— Что бы вы хотели от нашего агентства?
— Ну… Чтобы меня оставили в покое. И выяснить: что происходит, кто за этим стоит…
— Иными словами, вы хотите от нас информации и защиты. — Лейтин понимающе кивнул. — И мы можем вам их предоставить, ибо это девиз агентства.
Он снял очки и тщательно протёр стёкла кусочком мягкой замши.
— Но услуги наших специалистов стоят от пятидесяти до ста долларов за час. А в особых ситуациях эта сумма возрастает.
— В каких «особых»? — спросил Каймаков.
— При условии опасности для жизни и здоровья сотрудника. Каждая такая ситуация оценивается самим исполнителем в пределах пятисот-тысячи долларов.
— А расчёты в натуре допустимы? — поинтересовался Юркин. — У него прекрасный радиомикрофон в пальто и, я уверен, ещё парочка есть дома и на работе.
Лейтин несколько минут подумал.
— Вообще-то мы такого не практиковали. Хотя почему бы и не начать? Техника агентству нужна, и всё равно мы тратим на неё валюту. Правда, наш друг не является собственником микрофона и вряд ли может им распоряжаться…
Лейтин улыбнулся и вновь стал похожим на мальчишку.
— Но, с другой стороны, собственники таких штучек никогда не объявляются… А присвоение находки — не слишком большой грех, тем более когда находка тебе вредит!
Лейтин улыбнулся ещё шире.
— Конечно, мы не собираемся никого подслушивать, да и не имеем на это никакого права. Эта штучка пригодится для обучения курсантов. И только.
— Ясно, ясно! — Юркин успокаивающе поднял руки. — Другое нам бы и в голову не пришло!
— Значит, договорились. — Генеральный директор агентства «Инсек» взглянул на часы и встал. — Извините, у меня через две минуты связь с Лос-Анджелесом. Пройдите в комнату двадцать три, это этажом ниже, секретарь вас проводит. Там сотрудники, которые подойдут для этого дела лучше всего…
Майор Межуев, как и многие его коллеги, а также большинство людей других специальностей, был недоволен своей карьерой и считал, что заслуживает больше того, что имеет. Недавно ему стукнуло тридцать девять, а комитетская выслуга составила восемнадцать лет. Если исключить время учёбы, то уже четырнадцать лет он занимается оперативной работой контрразведывательной направленности.
И всё время ему не везло. В загранку угодил не в Штаты, Бельгию или Швейцарию, а в Гвинею. Вдобавок подцепил там желтуху и еле вычухался. Ценных вербовок у него не было, в операции по разоблачению крупных шпионов не попадал. В представления на поощрения его фамилию обычно включать забывали, в аттестациях Дронов постоянно указывал на «недостаточную глубину аналитического мышления и неумение прогнозировать многоходовые комбинации».
Почти два срока он ходил в капитанах и только благодаря вербовке Асмодея и успешной операции с Робертом Смитом получил очередное звание.
